Массовая коллективизация и ее последствия.
Процесс проведения политики коллективизации сельского хозяйства был сложным, по сути, трагическим историческим явлением в жизни крестьянских хозяйств. Это было время трансформации не только сельскохозяйственного производства, но и всего социально-экономического положения сельского населения, полного изменения его образа жизни.
Подготовка к массовой коллективизации в Якутии началась после выхода постановления ЦК ВКП(б) «О положении в Якутской организации» от 9 августа 1928 г. Как следствие, была проведена земельная реформа 1929 г., основу которой составлял уравнительный принцип перераспределения земли. Тогда же были определены признаки бедняцких и середняцких хозяйств, началось налоговое давление на хозяйства, отнесенные к кулацким.
С весны 1930 г. в центральных районах Якутии (Верхневилюйский, Вилюйский, Нюрбинский (Мегежекский), Сунтарский, Орджоникидзевский (Западно-Кангаласский), Горный, Якутский, Намский, Мегино-Кангаласский, Усть-Алданский, Чурапчинский, Таттинский, Амгинский, Ленский, Олёкминский) началось массовое создание коллективных хозяйств, в ходе весенней посевной кампании целенаправленное вовлечение в колхозы батрацко-бедняцкой и середняцкой части крестьянства, организовывались ТСОЗы, артели. Уровень коллективизации, как и по всей стране, определялся степенью объединения отдельных хозяйств и обобществлением посевной площади. В социально-экономическом развитии сельского хозяйства в это время определяющим было форсирование роста обобществленного сектора, которое должно было решить, как тогда казалось, продовольственный вопрос. Особенности хозяйственного развития края рассматривались как препятствие в увеличении темпов коллективизации и товарности сельского хозяйства. По районам в отдельных наслегах у сельского населения не было однозначного одобрительного или отрицательного отношения к созданию коллективных хозяйств.
Например, в Чурапчинском районе весной 1930 г. в Кытанахском наслеге были недовольны новым уставом сельхозартели. Н. Сидоров, выходя из артели «Кочуктэй», объяснял это тем, что «советская власть новым уставом явно хочет эксплуатировать трудовое население». Н. Игнатьев тоже сомневался в правильности своего решения вступить в артель, не видя выгоды в наделении землей. Все подобные факты объяснялись подпольной агитацией кулаков против мероприятий советской власти. На бедняцком собрании Хадарского наслега после доклада уполномоченного ЯКСМ И.Т. Пономарева о коллективизации сельского хозяйства в создаваемую артель на местности «Урун кюель» вступили 14 бедняцких хозяйств и 1 батрацкое хозяйство, и настроение у бедняков было хорошее. Записавшиеся в колхоз в целом были довольны новым уставом, однако возникали вопросы с возможным обобществлением дойных коров [НА РС (Я), Ф. Р-34. Оп. 1. Д. 205. Л. 21-26]. Крестьяне рассматривали эту кампанию с точки зрения хозяйственной стабильности для своей семьи. И это было естественной реакцией на действия «сверху», тем более что они на этом этапе были направлены в основном только на агитацию, стремление создать выгодные условия для образовывающихся колхозов. В 1929–1930 гг. 47% всех крестьянских хозяйств Якутской АССР (в том числе все бедняки и значительная часть маломощных середняков) были освобождены от сельхозналога. Контрактация посевов и поголовья скота приобретала все большее значение. Количество коллективных хозяйств по отношению к 1929 г. в 1930 г. увеличилось на 57,7%. К концу 1930 г. были организованы всего 375 колхозов, в том числе 253 артели, 111 ТСОЗов и 11 коммун [Там же, Ф. Р-50. Оп. 1. Д. 2439. Л. 2], 6192 хозяйства, охваченных коллективизацией, составили 10,6% всех хозяйств [Там же, Ф. Р-55. Оп. 1. Д. 43. Л. 2; Ф. Р-50. Оп. 1. Д. 2439. Л. 2].
В 1931–1937 гг. социально-экономическое развитие районов связывалось с массовой коллективизацией сельского хозяйства, а темпы данного процесса, в свою очередь, также зависели от уровня социально-экономического развития этих районов. Экономическая политика ЯАССР начала строиться таким образом, чтобы в специализации районов в общесоюзном масштабе, в народнохозяйственном разделении труда, Якутия выступала не только в перспективе, но и в данный момент не как сельскохозяйственный, а как индустриальный район. Как и по всему Союзу ССР, сельское хозяйство Якутии ставилось в положение отрасли, обслуживающей другие сферы производства [Колесов, 1932, С. 5]. В данный период для сельского населения центральных районов, учитывая льготы для колхозов, видимо, в основном для единоличных хозяйств, самым сложным вопросом был сбор сельскохозяйственного налога. Так, например, по сообщению Таттинской районной контрольной комиссии, в июле – августе 1931 г. материальное состояние населения определялось количеством крупного рогатого скота и масла; наличных денег у колхозников не было. Поэтому обязательства по заготовкам они могли выполнить только сдачей государству одной коровы с хозяйства. Комиссия отметила, что поголовье крупного рогатого скота сократилось, и если хозяйства и дальше будут уменьшать количество скота для погашения задолженности по налогам, то сильно пострадают в первую очередь середняцкие хозяйства. Что касалось бедняцких хозяйств, то они, если вовремя не оплатили свои задолженности по налогу, то оставшиеся у них 1-2 гол. скота сразу же описывались. Замечено также, что такие хозяйства остаются без скота и, следовательно, без дохода, с которого впоследствии платили бы налог, и это, в свою очередь, становилось препятствием в его сборе [НА РС (Я), Ф. П-16. Оп. 1. Д. 460. Л. 13].
К концу 1931 г. 772 колхоза Центральной Якутии объединяли 19 753 хозяйства, или около 30% всего крестьянства. Несмотря на разные степени коллективизации, социалистический сектор сельского хозяйства в виде колхозов в 1931 г. был признан ведущим в экономике основных земледельческих и животноводческо-земледельческих районов Центральной Якутии [Избекова, 1958, С. 163].
Летом 1932 г. в отдельных районах наблюдался выход крестьян из колхозов, в которых на 1 октября число хозяйств снизилось с 40 до 35% [Санникова, 2007, С. 59]. Заседание бюро Якутского обкома ВКП(б), проходившее 1-2 июня 1932 г., обсудило вопрос о допущенных ошибках при укрупнении колхозов и приняло постановление о мерах по их исправлению. Причиной для этого послужили недовольство колхозников и ряд выходов, принявших в некоторых районах массовый характер: в Чурапчинском районе подали заявление о выходе 18 хозяйств из колхоза им. Емельянова, 10 – из колхоза им. Ворошилова Вилюйского района, 18 – из колхоза «Тюбятский» Сунтарского района, 19 – из колхоза им. Ленина Западно-Кангаласского района, 20 – из колхоза «Сунтарского» Олёкминского района [Коллективизация..., 1978, С. 139]. Причины выходов из колхозов нельзя объяснить простыми ошибками, допущенными при укрупнении колхозов. Крестьяне выходили из состава колхозов, потому что не видели большой разницы для развития своего хозяйства (своего материального благосостояния). Например, в Баягинском наслеге Таттинского района за май 1932 г. выбыли из состава колхозов 12 хозяйств (38 чел.), мотивируя свои поступки тем, что «инструкция и Устав товарищества и колхоза не соответствуют для трудоспособных», «с голоду не помрем» и категорически отказались остаться в колхозах [НА РС (Я), Ф. П-16. Оп. 3. Д. 250. Л. 55-56]. Акт, составленный уполномоченным Таттинского райкома ВКП(б) И.Е. Христофоровым, показывает, что главы двух хозяйств – И.П. Андросов и П.Е. Бурнашев (в прошлом первый был членом правления сельхозартели, а второй ее председателем) – были признаны руководителями по выходу из колхоза и вредными элементами.
ЦК партии постановлением от 17 сентября 1932 г. «О сельском хозяйстве и, в частности, о животноводстве Казахстана» указал на необходимость учета особенностей скотоводческих районов, где в личном хозяйстве колхозника могло оставаться больше скота, чем в земледельческих районах. По Якутии в районах, ориентированных в основном на развитие скотоводства, также была установка руководствоваться данным решением [Избекова, 1974, С. 149]. На 1 января 1933 г. в Центральной Якутии насчитывался 991 колхоз и в них было 41,7% всех хозяйств [Статистический справочник..., 1941, С. 39; Коллективизация..., 1978, С. 142-143]. К этому времени преобладающей формой ведения коллективного хозяйства была сельскохозяйственная артель (68,3%), но и товарищество по совместной обработке земли еще имело значительный вес и составляло 30,6% всех колхозов. Также 1,1% коллективных хозяйств составляли коммуны [НА РС (Я), Ф. Р-55. Оп. 2. Д. 119. Л. 61].
В годы начала коллективизации проходило «развертывание» машинно-тракторных станций Якутии. Еще весной 1928 г. на поля Якутского района выехал первый трактор под управлением Я.А. Эстеркеса [Кыым, 1987, Ахсынньы 17 к.]. Первые две МТС, Олёкминская и Намская, были организованы в 1931 г. Организация Олёкминской МТС началась с апреля, первым директором был А.А. Свинцов, агрономом – Б.В. Зайцев, механиком – Я.А. Эстеркес. На территории Олёкминской МТС на 1 июня 1931 г. коллективизацией были охвачены 52,4% хозяйств (1292 из 2465) и заключены договоры с 33 колхозами, объединяющими 1148 хозяйств. Намская МТС создавалась с августа 1931 г., и первыми начали работать И.Е. Винокуров – директор, С.К. Король – агроном, П.С. Лютов – механик. Мегежекская МТС начала функционировать с августа 1932 г. В 1933 г. в Якутии работали уже 5 МТС, в том числе были организованы Чурапчинская и Якутская. В 1934 г. первая МТС была создана в Мегино-Кангаласском районе. Первым директором Майинской МТС был назначен А.Ф. Разгильдяев. Первыми трактористами стали И.Ш. Мансуров, Г. Манков [Санникова, 2007, С. 62]. Организация МТС в значительной мере способствовала техническому укреплению колхозов, расширению посевных угодий и повышению культуры обработки земли. Большую роль при этом сыграли специалисты из различных областей страны, многие из них навсегда связали свою жизнь с Якутией.
С 1929 г. в республике стали организовываться и государственные сельскохозяйственные предприятия – совхозы. Так, в 1932 г. в Якутском, Амгинском, Нижнеколымском, Булунском районах работали 2 зерновых, животноводческий, молочноовощного направления и 2 оленеводческих совхоза. Совхозы ЯАССР имели 3800 га посевной площади, 800 гол. крупного рогатого скота, 25 700 оленей, 52 трактора и другие машины. В их задачи так же входило организационное и техническое сопровождение колхозов. Для обеспечения Алданского промышленного района продукцией сельского хозяйства и сеном были организованы в 1933 г. 5 совхозов. Их число постоянно менялось, т.к. совхозы передавались в качестве подсобного хозяйства промышленным предприятиям [История Якутской АССР, 1963, С. 137, 171].
![Тракторы на пашне 1930е Тракторы на пашне 1930е](/media/156/download/%D0%A2%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%BE%D1%80%D1%8B%20%D0%BD%D0%B0%20%D0%BF%D0%B0%D1%88%D0%BD%D0%B5%201930%D0%B5.jpg?v=1)
В январе 1933 г. был опубликован закон об обязательных поставках зерна государству колхозами и единоличными хозяйствами, и в это же время была принята резолюция январского пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) о создании политотделов МТС и совхозов. Учреждение чрезвычайных органов продолжало репрессивную политику в деревне. Политотделы сочетали функции партийно-политических, хозяйственных и карательных органов [Ивницкий, 2000, С. 326]. Во всех совхозах и МТС Якутии были созданы политотделы. В качестве начальников из Центра по путевке ЦК ВКП(б) прибыли коммунисты с опытом партийной и хозяйственной работы [История Якутской АССР, 1963, С. 171]. Политотделы МТС республики относились к 3-й группе Политуправления МТС НКЗ СССР; они должны были регулярно отправлять политдонесения на специальных отчетных бланках. В них, кроме анализа хозяйственных дел, общего состояния дел в партийной, комсомольской работе, работе среди женщин, был раздел по классовой борьбе, в котором на примерах выявлялись те, кого относили к кулакам, саботажникам и т.д. Так, политотдел Намской МТС информировал в донесении, что за 1933 г. в рамках мероприятий очистки колхозов от классово чуждых и антиколхозных элементов «вычищены» 21 и сняты 61 чел., занимавших в колхозах должности председателей, бухгалтеров, счетоводов, бригадиров, кладовщиков, конюхов и т.д. [РГАСПИ, Ф. 112. Оп. 45. Д.2, 83 л.; Оп. 46. Д. 1. Л. 1-7]. К середине 1933 г. всего из состава колхозов были выведены 493 хозяйства. Они были исключены в основном по обвинению за так называемую связь с чуждыми элементами, развал колхоза, отказ от работы [История Якутской АССР, 1963, С. 171; НА РС (Я), Ф. Р-70. Оп. 1. Д. 3927. Л. 9]. Например, в течение 1934 г. 5 раз заседала Республиканская комиссия по разбору дел исключенных из колхозов ЯАССР; к концу года ее полномочия перешли к Наркомату земледелия. Всего рассмотрены 77 дел (комиссия изучала дела колхозников, которые сами подали заявления на обжалование решения райкомиссий); из них восстановлены в статусе колхозников 33 чел. [НА РС (Я), Ф. Р-55. Оп. 8. Д. 215. Л. 1-15]. На вторичный пересмотр в райземотделы отправлены 18 дел и 26 чел. было отказано в восстановлении. Члены хозяйств, главы которых исключались из колхозов, «механически» так же вычищались.
За первую половину 1933 г. число вновь вступивших в колхозы хозяйств достигло 1733 и процент коллективизации в среднем составил 48,3 от всех хозяйств по районам; всего стало 855 колхозов с 29 435 хозяйствами. Однако темпы коллективизации по экономическим группам районов оставались неодинаковыми: по скотоводческим районам с зачатками земледелия были коллективизированы в среднем 21,5-23% хозяйств, по земледельческо-скотоводческим – 70-73%, по скотоводческо-земледельческим районам – 50-67% хозяйств [Там же, Ф. Р-70. Оп. 1. Д. 3927. Л. 9]. Различные темпы коллективизации сохранялись до конца 1934 г., причем увеличение процента коллективизации за 1933 г., и особенно за 1934 г., было незначительным, а в животноводческих районах наблюдался спад коллективизации. Причины такого явления, с одной стороны, объяснялись жизнеспособностью единоличных хозяйств, возможностью самостоятельного развития, особенностями развития сельского хозяйства, более учитывающиеся в то время, а с другой, мероприятия по «чистке» колхозников психологически «оттолкнули» крестьян.
Репрессии в отношении руководящего состава, специалистов, рядовых колхозников, рабочих совхозов и МТС по всей стране еще больше ослабили коллективные и государственные хозяйства: посевные площади и поголовье скота сократились, численность коллективизированных хозяйств не увеличивалась. Взаимоотношения политотделов с местными партийными и советскими организациями осложнились. Все это, прикрытое выводом о достигнутых успехах в деле социалистического преобразования сельского хозяйства, стало причиной ликвидации политотделов МТС в ноябре 1934 г. [Ивницкий, 2000, С. 326-327]. Их «поглотили» райкомы партии.
К концу 1934 г. произошла дальнейшая корректировка аграрной политики. Внимание ЦК партии и правительства СССР было обращено в первую очередь на вовлечение в колхозы единоличных крестьянских хозяйств. Вне колхозов оставалось около 40% крестьянских хозяйств страны, главным образом, в районах потребляющей полосы и национальных республиках на востоке страны. 9 млн крестьянских хозяйств существовали самостоятельно, и не хотели, как прогнозировалось, «всасываться в колхозы». И это удавалось хозяйствам до второй половины 1934 г. – начала 1935 г. [Зеленин, 1997, С. 20-21]. По данным ЦИК ЯАССР, по Центральной Якутии на 1 августа 1935 г. процент коллективизации достиг 51,8, общее число хозяйств составляло 61 251, т.е. к этому времени было 29 694 единоличных хозяйств, что составило почти половину всех крестьянских хозяйств [НА РС (Я), Ф. Р-50. Оп. 6. Д. 107. Л. 1]. По Якутии в целом подтверждением различных темпов коллективизации могло быть то обстоятельство, что в 1935 г. из общей посевной площади республики в 88 394 га на колхозы приходилось 63 800 га посевов, т.е. примерно 72,2%. В том же году из 169 455 гол. лошадей на единоличные хозяйства приходилось 74 563 гол., или 44,0%, а в личном пользовании колхозников числилось 21,7%. На колхозы же приходилось всего 28,4%. Крупный рогатый скот также к 1935 г. имелся в основном у единоличников – из общего числа 446 937 гол. скота 45,4%, пребывали в личном пользовании колхозников – 39,9% и на колхозы отводилось 11,7% [Там же, Ф. Р-68. Оп. 1. Д.3406, Л. 5, 7-8].
Но уже со второй половины 1935 г. вместе с принятием нового Примерного устава сельхозартели процесс создания коллективных хозяйств и в Якутии приобрел характер сплошной коллективизации, когда всего за 2,5 года во всех районах Центральной Якутии в колхозы было вовлечено более половины в животноводческих и в среднем до 70-80% хозяйств в земледельческих, животноводческо-земледельческих районах. В 1935 г. и в 1938 г. было коллективизировано наибольшее число хозяйств – 8631 и 12 453 соответственно. По всей республике к середине 1938 г. в 1255 колхозах состояло 46 500 хозяйств; к середине 1939 г. в 1306 колхозах было 58 953 хозяйств, и к 1940 г. 1160 колхозов объединяли 61 513 хозяйств – соответственно 70,9%, 90,4% и 96,6% [Статистический справочник, 1941, С. 39].
В политике коллективизации на севере Якутии можно выделить три этапа: начальный (1930-1932 гг.), развертывания (1933-1938 гг.) и форсирования (1939-1940 гг.). Особенности проведения и процесса обобществления средств производства северных хозяйств обусловливались спецификой традиционного хозяйства, представленного преимущественно оленеводством, рыболовным и охотничьим промыслами. В связи с этим коллективизация для 19 северных и национальных районов была проведена как политика огосударствления традиционных хозяйственных занятий коренных народов Севера Якутии. Малочисленные народы Севера, ведущие кочевой образ жизни, оказались наиболее уязвимыми при процессе ломки традиционного уклада жизни.
Курс на коллективизацию северного хозяйства был официально провозглашен на VI расширенном пленуме Комитета Севера при Президиуме ВЦИК в марте 1929 г., на котором было принято постановление «О практическом проведении в связи с реконструкцией хозяйства и жизни малых народностей начала коллективизации» [Тарасов, 1967, С. 79]. В жизни коренных народов Севера к этому времени заметную роль играла система интегральной кооперации, совмещавшая функции потребительско-снабженческой, кредитной, промысловой, сельскохозяйственной кооперации и соответствовавшая комплексному характеру северного хозяйства. Коллективизация хозяйств Севера началась в 1930 г., и по состоянию на 1 января 1931 г. в 19 национальных районах Якутии насчитывалось уже 118 смешанных артелей и одна коммуна.
Однако в дальнейшем установка республиканских партийных органов поменялась, и в результате, на основании решений Комитета Севера и Союзохотцентра, в июле 1932 г. бюро обкома ВКП(б) предложило в северных районах организовывать главным образом смешанные промысловые артели. В 1932 г. Якутский «Интегралсоюз» спустил контрольную цифру: довести коллективизацию в северных районах к 1 января 1933 г. до 65% [Тарасов, 1967, С. 82-83]. Данный процесс на местах вызвал проблемы как для самих хозяйств, которые практически заставляли записываться в артели, обобществляя, хоть и преимущественно формально, все средства производства, в том числе поголовье, так и для органов власти на местах, поскольку результат не мог быть ожидаемым. Так, по данным на 31 августа 1932 г., в 5 наслегах Томпонского района было коллективизировано 55,5% хозяйств. Представители местной власти вовлекали эвенские хозяйства в колхозы по спискам, насильственно. В отношении несогласных применяли штрафные санкции. Не выдержав, многие эвены выходили из колхозов, уходили с семьями в соседние районы, так, например, Аллах-Юньский наслег покинули 15 хозяйств, Сунтаро-Сюдюгинский – 29 [Ковлеков, 1992а, С. 113].
После вступления в силу постановления ЦК ВКП(б) «О формах коллективизации в районах народностей Крайнего Севера» от 1 сентября 1932 г. бюро Якутского обкома приняло 25 октября 1932 г. постановление о том, что основной формой коллективизации во всех национальных и северных районах следует считать первичную форму производственного кооперирования – товарищество [Тарасов, 1967, С. 93]. В организационно-хозяйственном плане товарищества были разными: например, в 12 наслегах Верхоянского района на начало 1934 г. были зарегистрированы 24 товарищества с 833 хозяйствами, в них было 2562 чел., в том числе трудоспособных – 1810. Всего за отчетный год выбыли из товариществ 68 хозяйств, из них сами вышли 27, 41 были исключены. За год в товариществах стало 6820 гол. с общим приростом 117,6%, в том числе 4540 гол. крупного рогатого скота (прирост на 15,9%), 1881 лошадей (прирост на 26,7%), 399 оленей (без прироста). В 15 товариществах занимались скотоводством и коневодством, в остальных 9 – оленеводством. Также в товариществах всего были 123 собаки, в том числе 60 охотничьих, 24 пастушьих, 39 щенков [НА РС (Я), Ф. Р-55. Оп. 1. Д. 243. Л. 1. 46, 48-49].
Всего в 19 районах на 1 января 1933 г. было 180 колхозов – 147 артелей и 33 товарищества, а к 1 января 1936 г. из 222 колхозов к товариществам относились 198, процент коллективизации составил 53,9 [Коллективизация..., 1978, С. 201]. Например, к началу 1936 г. в Нижнеколымском районе были вовлечены в колхозы 54,1% всех хозяйств, в Среднеколымском – 46,9% [Колхозы северных и национальных районов..., 1936, С. 14-15]. При этом стоит заметить, что данные районы вошли в ряд тех, в колхозах которых разрешал и иметь в личном пользовании колхозников до 250 важенок, молодняка в неограниченном количестве, до 100 ездовых оленей и неогран иченное количество собак. На 1 января 1936 г. в обобществленном секторе колымских районов ситуация по распределению поголовья оленей была следующей: в Нижнеколымском – 51,8% в обобществленном стаде колхозов и 48,2% у колхозников, всего 8468 гол.; в Среднеколымском – 28,5% в обобществленном стаде и 71,5% у колхозников, всего 1536 гол. [Там же, С. 24-25].
Всего к 1936 г. интегральным кооперированием было охвачено до 77% (34,7 тыс. чел.) населения северных и национальных районов Якутии, паевой фонд составил 1 млн руб., имелась торговая сеть из 145 точек и по линии интегральной кооперации было завезено 7,2 тыс. груза на сумму 21,2 млн руб. Интегралы на местах совместно с уполномоченными через Наркомзем вели повседневную работу по мероприятиям коллективизации. Но к концу 1930-х годов в соответствии с планом форсированного строительства социализма осуществлялся курс на унификацию характера и форм социально-экономических преобразований в стране, примером может служить и ликвидация данной системы интегральной кооперации. Форсирование темпов преобразований на Севере проявилось и в том, что в середине 1935 г. Комитет содействия народностям северных окраин при Президиуме ВЦИК был распущен. В 1936 г. функции коллективизации оленеводческих хозяйств перешли к Наркомзему РСФСР, а пушно-заготовительная деятельность на Севере полностью сосредоточилась в Главном управлении Северного морского пути при СНК СССР (Главсевморпуть). Тем самым был проигнорирован комплексный характер северного хозяйства, а управление им «разорвано» между различными ведомствами. В результате в Якутии для руководства колхозным строительством на Севере в составе Наркомзема ЯАССР было создано Управление северного хозяйства и одновременно значительно расширилась деятельность пушно-заготовительной конторы ЯТУ ГУСМП. В ущерб научно обоснованным принципам подъема экономики Крайнего Севера возобладала линия на ускорение темпов коллективизации оленеводческих и промысловых хозяйств [Боякова, 1995, С. 81, 86]. Февральский 1939 г. Пленум Якутского обкома ВКП(б) и 4-я областная партийная конференция приняли решение о форсировании темпов коллективизации в северных и национальных районах республики. В итоге уже к декабрю 1940 г. уровень коллективизации здесь составил более 90%. Были обобществлены 14 160 лошадей, 29 376 оленей, 985 ездовых собак, промысловые средст ва производства [Там же, С. 91-92].
Судьба каждого социального слоя крестьянства в годы массовой коллективизаци и была решена, с одной стороны, проведением политики раскулачивания, а с другой – массовым вовлечением в строительство колхозной жизни.
Принцип политики раскулачивания по СССР в целом и по Якутии в частности был одинаковым, но и в проведении политики ликвидации кулачества как класса имелись различия. По СССР сразу были объявлены районы сплошной коллективизации, в которых осуществилось полное раскулачивание крестьянских хозяйств в основном посредством выселения и переселения в отдаленные районы или внутри края. Известно, что только за две первые волны массового раскулачивания в 1930-1931 гг. были репрессированы 569,3 тыс. хозяйств. По имеющимся данным, за эти два года было выселено и переселено 388 344 семьи, или 1 637 740 чел. Раскулачивание и выселение продолжались и в 1932-1933 гг. в так называемом индивидуальном порядке, что на самом деле выразилось в депортировании в районы спецпоселений порядка 339 327 чел. и были возвращены из побегов 92 189 чел. Эта бесчеловечная акция сопровождалась высокой смертностью, которая за 1930-1933 гг. депортаций составила 590-640 тыс. чел. [Ивницкий, 1996, С. 289-290]. Якутия сама стала одним из отдаленных регионов, куда высылали крестьян, поэтому здесь крестьяне, не справившиеся с твердым заданием госпоставок, заключались в тюрьмы, под домашний арест, привлекались к принудительным работам, иногда ссылались внутри республики. При этом на уровне нассоветов и РИКов были такие нарушения, как нереальные твердые задания отнесенным к кулацким хозяйствам или двойное взыскание по невыполненному заданию; недорасследованность дел, передаваемых в суд; применение меры лишения свободы к обвиняемым кулакам преклонного возраста, тем более, что они только числились формально таковыми, будучи раскулаченными уже в период земельной реформы 1929 г., а такая мера наказания с многодневным пешим конвоированием в дома заключения заканчивалась для них порой смертельным исходом; обложение сельскохозяйственным налогом раскулаченных хозяйств и т.д. [НА РС (Я), Ф. П-3. Оп. 3. Д. 1128. 24 Л.].
Наиболее состоятельные хозяйства, как уже упоминалось, были отнесены с 1929 г. к категории кулацких – им отводились наихудшие земельные наделы, и в то же время началось экономическое и политическое давление посредством индивидуального обложения по сельхозналогу путем лишения избирательных прав. Тогда говорилось только о политике вытеснения и ограничения кулака, но с этого времени и началось раскулачивание крестьянских хозяйств в Якутии. Официально политика ликвидации кулачества как класса применялась с 1930 г., как и во всем СССР. К кулакам были отнесены в разные годы: представители хозяйств, по каким-либо причинам после установления советской власти, прибегавшие к использованию чужого труда, вне зависимости от характера привлечения наемного труда; хозяйства, ставшие экономически самостоятельными в годы НЭПа; некоторые шаманы; «механические» кулаки – родственники, отнесенных к кулакам [Санникова, 2007, С. 85-107]. Рассмотрим эти наиболее типичные причины раскулачивания на примере отдельных хозяйств.
Чаще всего встречаются дела тех, кто был «механически» отнесен к кулакам и лишен избирательных прав – это члены семей раскулаченных. Например, П.Ф. Заровняева из 4-го Малтанского наслега Горного района лишилась избирательных прав как член семьи кулака-лишенца в 1932 г. [НА РС(Я), Ф. Р-50. Оп. 6. Д. 333. Л. 10-11]; П.С. Атласов из 3-го Мельжахсинского наслега Мегино-Кангаласского района был отнесен к кулакам как сын кулака, хотя и вел к тому времени свое отдельное хозяйство [Там же, Оп. 5. Д. 353. Л. 1].
К кулацким также были отнесены хозяйства по признаку применения наемного труда: хозяйство А.А. Расторгуева из Хатын-Урэхского селения Пригородного района было отнесено в 1933 г. налоговой комиссией в категории кулацких за применение наемного труда и сдачу в аренду сельхозмашины, домостроений [Там же, Оп. 6. Д. 334. Л. 1]; И.Ф. Харитонов из Дойдунского наслега Мегино-Кангаласского района был переведен в кулаки как применяющий наемный труд, хотя он прибегал к использованию чужого труда в силу необходимости: не было трудоспособных членов семьи, жили вдвоем с женой и им было за 60 лет [Там же, Оп. 5. Д. 470. Л. 1, 11, 22].
Экономическая политика государства, круто изменившая свое направление в конце 1920-х годов, негативно сказалась на судьбе конкретных людей, добившихся материального благосостояния уже в годы советской власти. Жителя Сюльского наслега Мегежекского района Н.И. Нюрбинцева в 1929 г. лишили избирательных прав за сдачу скота на прокорм, поэтому он ликвидировал 30% своего скота и собирался сократить еще на 30% в будущем году, хотя завел хозяйство в 1923 г. и все эти годы трудился не покладая рук. Он объяснил свои действия тем, что «имея этот скот, убиваю себя навечно, и моя, еще молодая жизнь, растаптывается в болоте грязи», что он «вырос с Октября» и в будущем советская власть ему дорога [Там же, Ф. П-33. Оп. 8. Д. 117. Л. 6]. Дело отца и сына Яковлевых – Николая Павловича и Дмитрия Николаевича из Тыллыминского наслега Мегино-Кангаласского района тоже подтверждает данное суждение [Там же, Ф. Р-50. Оп. 5. Д. 475. Л. 1-3, 19-21]. Яковлев-отец почти до 50-летнего возраста был безземельным, работал плотником. Когда вырос сын, постепенно начали обрабатывать свою землю. Во время земельных переделов 1923-1928 гг. достаточно укрепили свое хозяйство. Использовали разные способы и методы занятия земледелием и на сдельно-договорной основе нанимали работников на определенное время. Излишки сельскохозяйственных продуктов сбывали на Алданских приисках, в Томмоте, что в годы НЭПа поощрялось. Недоумение их заключалось в том, что их семьи лишили избирательных прав и произвели в кулаки за то, что они, следуя указаниям власти, повышали экономический уровень своего хозяйства, а теперь эта же самостоятельность ставилась им в вину.
Районные отделы НКВД республики составляли именные списки контрреволюционеров и антисоветских элементов. В эти списки входили и те, кто был отнесен к кулакам. Внесенные в этот список оставались на учете и в последующем, даже если они восстанавливались в правах, снимались с категории кулацких хозяйств, принимались в колхозы. Так, по Олёкминскому району, из 65 чел., включенных в такой список, 55 чел. были отнесены к кулакам и подразделялись: 38 – кулаки, 14 – бывшие кулаки (главы хозяйств, которые утратили признаки кулацких хозяйств и некоторые состояли членами колхозов) и 3 чел. – родственники (два сына кулака и один зять кулака) [Санникова, 2007, С. 104-105].
Пожалуй, единственным способом отстаивания крестьянами своих прав, чьи хозяйства отводились к кулацким, зажиточным или мощносередняцким, была подача заявлений, жалоб или ходатайств в комиссии по рассмотрению их дел или на имя председателя ЯЦИК. Рассматривали их заявления на протяжении 1931–1936 гг. сперва комиссии при РИКах, комиссия по рассмотрению жалоб и заявлений граждан, лишенных избирательных прав и отнесенных к кулакам при ЯЦИК, иногда по линии Наркомфина ЯАССР. Так, например, в сентябре – октябре 1929 г. и в январе – мае 1930 г. комиссия при Президиуме ЦИК ЯАССР на 16 заседаниях рассмотрела 479 дел, лишенных избирательных прав, в том числе 289 дел, отнесенных к кулакам, из них были восстановлены в правах только 43 чел. [НА РС (Я), Ф. Р-50. Оп. 6. Д. 327. 32 Л.]. С декабря 1930 г. по март 1931 г. Колымская Окружная избирательная комиссия рассмотрела на своих заседаниях по наслегам 329 дел лишенцев избирательных прав, в том числе к кулакам были отнесены 113 лиц и восстановлены только 21 чел. [Там же, Д.325, Л. 32-53]. За 1935 г. комиссия при Президиуме ЯЦИК рассмотрела по 26 районам республики 347 дел кулаков-лишенцев, из них были восстановлены в правах только 75 представителей хозяйств [Там же, Д. 347. Л. 1-16].
Посредством заведомо невыполнимых твердых заданий добивались раскулачивания хозяйств. Самое большое число выявленных, так называемых кулацких хозяйств приходилось на 1929-1931 гг. По предварительным данным, в Якутии было раскулачено до 1307 хозяйств. Если принять данное количество хозяйств как наибольшее по раскулаченным и если в среднем хозяйства имели 5 членов семьи, то в Якутии было раскулачено примерно 6535 чел. В условиях Якутии, где изначально было очень небольшое количество зажиточных богатых хозяйств, к кулацким были отнесены хозяйства, окрепшие в экономическом отношении за годы НЭПа, и хозяйства, отнесенные к кулацким вследствие определенной политической установки в классовой борьбе. Самостоятельные зажиточные крепкие хозяйства вследствие перевода их в категорию кулацких были уничтожены в основном уже к концу 1936 г. [Санникова, 2007, С. 105-107].
Массовая коллективизация основывалась на деятельности местных органов партийной и государственной власти по проведению политики классового расслоения крестьянства, жесткой позиции по отношению к противникам колхозов, всемерной поддержке основной части крестьян, особенно бедноты. Коллективный характер труда на основе обобществления средств производства привел к превращению бедняцко-середняцкой части крестьян в колхозников. Формирование постоянных коллективных хозяйств было сопряжено с рядом дополнительных особенностей, обусловленных традиционно сложившимся разобщенным, чаще всего односемейным, полунатуральным ведением хозяйства в экстремальных природно-климатических условиях.
![Колхозницы на сенокосе. 1930-е годы. Колхозницы на сенокосе. 1930-е годы.](/media/157/download/%D0%9A%D0%BE%D0%BB%D1%85%D0%BE%D0%B7%D0%BD%D0%B8%D1%86%D1%8B%20%D0%BD%D0%B0%20%D1%81%D0%B5%D0%BD%D0%BE%D0%BA%D0%BE%D1%81%D0%B5.%201930-%D0%B5%20%D0%B3%D0%BE%D0%B4%D1%8B..jpg?v=1)
Массовая организация колхозов положила начало формированию совершенно новой производственной и технической базы, планированию, организации, учету, оплате труда и распределению доходов. Территории колхозов организовывались почти полностью за счет государства на основе проведения в жизнь земельной реформы 1929 г. Создание единых пахотных и сенокосных массивов связывалось с ежегодной расчисткой и раскорчевкой новых земель из-под леса. В 1931-1932 гг. большинство колхозников Центральной Якутии продолжало жить отдельно. Отсюда сама практика строительства колхозов имела свои особенности. Колхозы создавались, но из-за значительного расстояния друг от друга мелкие участки пашен и сенокосов скотоводов, вступивших в коллектив, невозможно было сразу объединить в общие массивы. Поэтому немногие, смежные участки обрабатывались группой в 2-5 чел. Остальную, большую часть земель их прежние владельцы обрабатывали единолично со своим рабочим скотом и инвентарем. Многие коллективы начального этапа коллективизации представляли собой простейшие объединения по оказанию взаимопомощи в летних работах при сохранении средств производства в личной собственности. В первой половине 1930-х годов находящиеся на стадии формирования карликовые колхозы, насчитывавшие не более 30-40 маломощных бедняцких хозяйств, были не в состоянии заложить новые колхозные поселки с соответствующей производственной и жилищно-бытовой инфраструктурой [Аргунов, 1988б, С. 86-90]. В основной массе записавшиеся в колхозы единоличники продолжали проживать в своих аласах группами по 2-4 семьи. Нередко в засушливые годы почти все члены колхоза перекочевывали на другие, более благополучные по травостою участки, и на месте центральной усадьбы оставалось только правление.
Повышение производительности колхозного труда и вовлечение всех трудоспособных колхозников в общественное производство достигались, в первую очередь, ужесточением трудовой дисциплины. Постановлением СНК СССР ЦК ВКП(б) от 19 сентября 1938 г. в колхозах вводился обязательный минимум выработки трудодней. Для Якутии этот минимум составлял 60 трудодней. Именно с этим обязательством была связана директива бюро обкома ВКП(б), требовавшая от районных руководителей добиваться выработки данной нормы до 1 января 1940 г. В ней говорилось, что в случае ее невыполнения колхозникам грозило изъятие приусадебных участков и обложение всеми видами налогов как единоличников. Как следствие, стал наблюдаться рост выработки трудодней в колхозах. Доля колхозников, вырабатывавших меньше 50 трудодней, сократилась за 2 года в 2 раза, за все 4 года – в 7. Доля колхозников, на которых приходилось от 100 трудодней, была все годы наиболее высокой и увеличивалась постепенно. Жизнь колхозников была наполнена реальным трудом, сельский труженик шел отныне по кардинально новому пути социально-экономических отношений. У них не было возможности сделать какой-либо другой выбор, но они сами создавали себе достойный образ жизни своим отношением к труду.
Первичные документы колхозов – протоколы общих собраний, воспоминания колхозников стали отражением реальной жизни конкретных людей, трудившихся в сельском хозяйстве в то время [Санникова, 2007, С. 107-123]. Например, многодетная семья П.Я. Попова была бедной. В 1930 г. они всей семьей переехали из 2-го Мельжахсинского наслега Чурапчинского района в Батаринский наслег Мегино-Кангаласского района. В том же году вступили в колхоз «Советская заря», ничего не обобществили, так как нечего было и обобществлять. Павел Яковлевич в 1937 г. стал первым стахановцем колхоза, выполнял любую работу, будь то на стройке, на сенокосе и т.д. Его сын, П.П. Попов с 14 лет работал в молодежно-комсомольской бригаде колхоза. Он считал, что колхозная жизнь принесла их семье и лично ему только все лучшее, работа в колхозе всегда была налаженной, дружной, совместными усилиями решали все вопросы. Колхозное производство, на его взгляд, было основой экономического развития, именно в эти годы был поставлен точный учет всей проделанной работы за день, проверка ее качества. К 1937 г. на участке Ергеннех все стали колхозниками, колхоз же был переименован в «Сталинец», стали строиться. Появились фермы, конюшни, склады, около 20 жилых домов, канцелярия колхоза, ясли, начальная школа. Теперь колхоз объединял около 100 хозяйств, которые в основном занимались разведением крупного рогатого скота и лошадей.
Социалистическое соревнование создавалось как форма организации и стимулирования коллективного производства. Основными формами соревнования колхозников являлись ефремовские звенья рекордных урожаев, массовое движение стопудовиков и борьба за право участия в сельскохозяйственных выставках. В 1940 г. в южных районах Якутской АССР указанными формами социалистического соревнования были охвачены 547 колхозов (61% всех колхозов), 4 совхоза, 5 МТС, 1085 тракторных, полеводческих бригад, 1475 звеньев, 120 молочнотоварных ферм, 1016 колхозников [Ковлеков, 1988, С. 18-51]. Высоких показателей добились доярка И.Д. Олесова, оленевод Е.И. Старостин, хлебороб Н.С. Таппагаров, овощевод А.И. Ефимова и др.
Развитие основных отраслей сельского хозяйства характеризовалось следующими показателями. В количественном отношении посевная площадь увеличилась с 74 623 га в 1933 г. до 115 828 га в 1940 г.; на одно хозяйство колхоза в среднем приходилось не больше 1,8 га – уровень, который был достигнут в 1935 г., т.е. увеличение посевной площади происходило за счет охвата коллективизацией новых хозяйств. Основная часть посевной земли принадлежала колхозам:
![по колхозам страница 199 по колхозам страница 199](/media/159/download/%D0%BF%D0%BE%20%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D1%85%D0%BE%D0%B7%D0%B0%D0%BC%20%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%86%D0%B0%20199.jpg?v=1)
Около 95% посевов составляли зерновые, сеяли в основном пшеницу, рожь, ячмень и овес [НА РС (Я), Ф. Р-68. Оп. 1. Д. 3406. Л. 1-4]. Якутия из-за суровых природно-климатических условий относилась к зоне рискованного земледелия. Средняя урожайность зерновых культур имела очень нестабильный характер:
![урожайность стр 199 урожайность стр 199](/media/160/download/%D1%83%D1%80%D0%BE%D0%B6%D0%B0%D0%B9%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%8C%20%D1%81%D1%82%D1%80%20199.jpg?v=1)
Поэтому средний валовой сбор зерновых составил [Там же, Л. 5]:
![ср.валовый сбор 199стр ср.валовый сбор 199стр](/media/161/download/%D1%81%D1%80.%D0%B2%D0%B0%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D1%8B%D0%B9%20%D1%81%D0%B1%D0%BE%D1%80%20199%D1%81%D1%82%D1%80.jpg?v=1)
Остальные 5% отводились под овощи, картофель, кормовые и технические культуры. Выращивание картофеля, овощей и кормовых с каждым годом понемногу увеличивалось.
С середины 1928 г. до начала 1941 г. поголовье крупного рогатого скота сократилось с 555 193 до 314 441 гол., т.е. на 240 752 гол., или 43,4%. Число лошадей за этот же период увеличилось с 179 259 до 193 743 гол., т.е. на 14 484 гол., или на 7,5%. Число оленей с 142 070 гол. в 1933 г. увеличилось до 196 697 гол. в 1940 г. – на 54 627 гол., или на 27,8% [НА РС (Я), Ф. Р-68. Оп. 1. Д. 3406. Л. 1, 7-8; Атласов, 1992, С. 42; Якутия: XX век..., 2001]. Причины сокращения количества крупного рогатого скота были связаны в основном с его убоем. Это происходило вначале из-за боязни быть раскулаченными и для уплаты индивидуа льного сельхозналога. Позже данный процесс был связан с забоем скота из-за засушливых годов и с необходимостью выполнения плана государственных поставок.
К 1940 г. реальные доходы колхозов и колхозников оставались низкими. В земледельческих и земледельческо-животноводческих районах хозяйственное состояние колхозов было более крепким. Выращивание зерновых культур как более устойчивый вид сельскохозяйственного производства обеспечивало выдачу натуральной оплаты за трудодни колхозников. В районах же с преобладающим развитием животноводства колхозы были экономически слабыми и не могли обеспечить себя достаточными доходами для распределения по колхозным трудодням. Если в 1938 г. до 2 кг зерна выдавали в среднем 44,8% колхозов (из включенных в сводку 829), от 2 до 5 кг – 44,2% колхозов, свыше 5 кг – 6,8%, совсем не выдавали зерна – 3,9%, то в 1940 г. из включенных в сводку 793 колхозов до 2 кг зерна выдали 58,6% колхозов, от 2 до 5 кг – 5,1 %, свыше 5 кг – 0,3%, без выдачи зерна – 35,8%. С 1938 по 1940 г. процент колхозов, выдававших деньги за трудодни, не только не увеличился, но и уменьшился: до 1 руб. – с 62,8 до 55,1%, от 1 до 2 руб. – с 24,0 до 16,6%, от 2 до 4 и свыше – с 10,2 до 8,3%, в то же время доля колхозов без выдачи денег увеличилась с 2,9 до 19,9% [НА РС (Я), Ф. Р-55. Оп. 25. Д. 1. Л. 16]. Сокращение доли колхозов, выдававших зерно на трудодни, объяснялось низкой урожайностью и сохранением процентного соотношения государственных поставок. Хотя в то же время число колхозов, выдававших деньги на трудодни, не только не увеличилось, несмотря на значительную продажу продукции животноводства, но и уменьшилось. Организационно-хозяйственное состояние колхозов ослабло и, в конечном итоге, страдали колхозники. Наибольших успехов в хозяйственном отношении добились некоторые колхозы Ленского, Олёкминского, Орджоникидзевского, Мегино-Кангаласского, Амгинского, Якутского, Намского и Нюрбинского районов [Аргунов, 1988б, С. 94].
![стахановцы ударники ЯАССР 1936 стахановцы ударники ЯАССР 1936](/media/162/download/%D1%81%D1%82%D0%B0%D1%85%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D1%86%D1%8B%20%D1%83%D0%B4%D0%B0%D1%80%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%B8%20%D0%AF%D0%90%D0%A1%D0%A1%D0%A0%201936.jpg?v=1)
Вместе с тем к середине 1930-х годов была создана качественно новая производственно-техническая база сельского хозяйства, во много раз превышавшая по своей мощности дореволюционный период. Техническое оснащение сельского хозяйства Якутии пришлось именно на период массового создания колхозов и связано с формированием новой социальной сферы – советского образа жизни в коллективных хозяйствах. Обеспеченность сельскохозяйственной техникой увеличилась в 3,3 раза: со 10 906 ед. инвентаря (плуги, бороны, сеялки, жатки, сенокосилки, конные грабли, молотилки конные, сепараторы) и зерноочистительных машин в 1928 г. до 37 019 ед. в 1936 г. [НА РС (Я), Ф. Р-52. Оп. 27. Д. 5. Л. 13]. К 1940 г. по Амгинскому, Верхневилюйскому, Мегино-Кангаласскому, Намскому, Нюрбинскому, Олёкминскому, Орджоникидзевскому, Таттинскому, Усть-Алданскому, Якутскому, Чурапчинскому районам действовали 11 МТС, в которых имелись 349 тракторов, 75 комбайнов, 97 грузовых автомашин. Они обслуживали 171 колхоз с общей посевной площадью 39207 га [Коллективизация..., 1978, С. 251]. Работа в крупных коллективных хозяйствах требовала подготовки кадров, поэтому открывались курсы для овладения профессиями, повышения квалификации; также были подготовлены специалисты в области сельского хозяйства. Пережив такой стресс, якутский крестьянин нашел в себе силы перестроиться, приспособиться к новым условиям и показал себя терпеливым тружеником, участником многих новых начинаний в сельском хозяйстве. На энтузиазме и подвижничестве активистов колхозов менялась жизнь в сельской местности: организовывались праздники труда, строились школы и клубы, рождались очаги высокой культуры производства [Архив ЯНЦ СО РАН, Ф. 5. Оп. 16. Д. 18. Л. 295-296].
Со второй половины 1930-х годов поселкование посредством централизованной материально-финансовой поддержки приобрело планомерный характер. На 1 января 1941 г. в новых сельских поселках проживало 9,8 тыс. хозяйств, или менее 1/5 сельских жителей.
Коллективизация в Якутии завершилась в предвоенный 1940 г., когда было обобществлено 96,6% всех хозяйств, объединявших 99,9% посевных площадей республики. Постепенное развитие крестьянских хозяйств по пути создания кооперативно-коллективных объединений было заменено массовой коллективизацией сельского хозяйства, которая была проведена в рамках политики интенсивной индустриализации для скорейшего достижения экономического могущества и форсированного строительства социализма.
_____________________________
Автор статьи: Санникова Яна Михайловна, к.и.н., старший научный сотрудник отдела истории и арктических исследований Института гуманитарных исследований и проблем малочисленных народов Севера СО РАН.