Реализация государственной аграрной политики в Якутии.
В аграрной истории России период второй половины 1960-х – 1980-х годов занимает особое место, поскольку насыщен событиями. В это время в Якутской АССР начался важный этап экономического развития: республика превращалась в базу отечественной алмазодобывающей промышленности, увеличивалась добыча золота, угля, слюды. Ускорение темпов индустриального развития вызвало рост населения, увеличение удельного веса рабочих и служащих в социальной структуре, повысило потребность в сельскохозяйственной, особенно скоропортящейся молочной и мясной, продукции аграрного сектора.
Решения мартовского 1965 г. Пленума ЦК КПСС означали новый этап в государственной аграрной политике: предполагалось ввести инновационные подходы в организации производства, обновить технологии, повысить заинтересованность работников в конечной продукции сельского хозяйства. Упразднялись территориальные производственные колхозно-совхозные управления, были восстановлены структурные подразделения исполкомов местных Советов, отвечающие за аграрный сектор экономики. В русле оптимизации управления сельским хозяйством еще в феврале 1965 г. Совет Министров ЯАССР принял постановление об разукрупнении колхозно-совхозных управлений и создании 14 районных и 1 Северного межрайонного производственных управлений сельского хозяйства.
В Якутии, как и по всей стране, была поставлена задача усилить борьбу за повышение товарности сельскохозяйственного производства. Но генеральная линия в системе хозяйствования в виде идеологизации аграрного развития оставалась по-прежнему неприкосновенной. Идеи о нерыночном характере социалистического сельского хозяйства, приоритете формы собственности над экономическими законами функционирования производственных отношений заранее ограничивали размеры и характер преобразований в сельском хозяйстве. Одним из способов скорейшего достижения поставленных целей виделся перевод существующих коллективных хозяйств в государственную форму собственности и полностью на централизованное управление.
При реализации государственной аграрной политики проявилось стремление быстро повысить товарность производства, унифицировать форму собственности и систему управления сельским хозяйством. На севере России административное решение совпадало с необходимостью улучшения социально-экономических условий жизни коренного населения, неизбежностью перестройки низкотоварных и убыточных колхозов в ряде районов. В 1950–1960-е годы ряд якутских колхозов пережили длительный период социально-экономического упадка. Это явление было расценено как признак окончательной исчерпанности кооперативно-колхозной формы производства.
По стране в 1962-1967 гг. на базе 3842 колхозов было создано 2689 совхозов. Но в докладной записке Минсельхоза СССР за 1967 г. о работе совхозов, организованных на базе экономически слабых колхозов, указывалось на трудности, переживаемые этими хозяйствами. В ней, в частности, отмечалось, что «одна из главных причин отставания большинства совхозов, организованных на базе колхозов, состоит в том, что после реорганизации этим хозяйствам не оказывалась необходимая помощь в укреплении их организационно-хозяйственного состояния и, за исключением повышения оплаты работников, они оказались даже в более тяжелых экономических условиях» [РГАЭ, Ф. 7486. Оп. 21. Д. 513. Л. 5]. Оказалось, что в районах образования большого количества новых совхозов показатель капиталовложений на 100 га сельхозугодий был ниже, чем общесоюзный по совхозам.
Но процесс полного огосударствления сельского хозяйства был уже запущен: в Якутии в 1960 г. было всего 7 совхозов, в 1965 г. – 28, а к 1974 г. все колхозы республики, за исключением рыболовецкой артели «Арктика», были реорганизованы в совхозы. В 1975 г. в республике был 71 совхоз, а во второй половине 1980-х – более 120 за счет организации новых и разукрупнения старых. Мартовский Пленум ЦК КПСС (1965 г.) провозгласил курс на интенсификацию сельского хозяйства путем его индустриализации, дальнейшей специализации и концентрации производства. Как показала история, в условиях Якутии оказались применимы два последних направления новой политики.
![Охотник Евдокимов С. 415 Охотник Евдокимов С. 415](/media/257/download/%D0%9E%D1%85%D0%BE%D1%82%D0%BD%D0%B8%D0%BA%20%D0%95%D0%B2%D0%B4%D0%BE%D0%BA%D0%B8%D0%BC%D0%BE%D0%B2%20%D0%A1.%20415.jpg?v=1)
В 1960-е годы совхозное строительство сначала охватило 4 из 10 сельскохозяйственных зон республики. В них совхозы стали основным поставщиком продукции оленеводства, значительной части продукции пушного промысла, клеточного звероводства и коневодства. Такая специализация объяснялась преимущественно северным (21 из 28) расположением совхозов. В центральной пригородной зоне молочно-мясные и овощекартофелеводческие совхозы были созданы прежде всего на базе малых многоотраслевых колхозов.
В результате зональной, отраслевой и внутрихозяйственной специализации сельского хозяйства Якутии сложились следующие производственные типы хозяйств: скотоводческо-промысловый, скотоводческо-оленеводческий, оленеводческо-промысловый, скотоводческо-звероводческий, скотоводческо-овощекартофелеводческий. К XI пятилетке специализация сложилась следующим образом: коневодством и животноводством занималось 71 хозяйство, оленеводством – 28, картофелеводством – 15, овощеводством – 10, семенным зерноводством – 8 [Якутская АССР..., 1982, С. 11]. Специализация в целом отвечала объективным требованиям.
![Таблица 23. С. 416 Таблица 23. С. 416](/media/258/download/%D0%A2%D0%B0%D0%B1%D0%BB%D0%B8%D1%86%D0%B0%2023.%20%D0%A1.%20416.jpg?v=1)
Ведущей отраслью сельского хозяйства Якутии было и до настоящего времени остается животноводство: в течение исследуемого периода оно давало в среднем 86,6% всей валовой продукции сельского хозяйства. Поголовье крупного рогатого скота с 1966 по 1986 г. увеличилось на 48,7 тыс. голов (табл. 23). Отметим, что при этом так и не были достигнуты дореволюционные показатели: в 1917 г. в сельском хозяйстве Якутии было 487,5 тыс. голов, а в 1986 г. – 396,0 тыс. [Якутия за 70 лет, 1987, С. 23, 36].
С 1970-х годов началась активная работа по закупкам и продаже племенного скота, искусственному осеменению. Специалисты республиканского Госплемобъединения, созданного в 1973 г., занимались скрещиванием местных пород скота с симментальской, холмогорской, казахской белоголовой и калмыцкой породами. С 1983 г. проходили эксперименты по скрещиванию холмогорской коровы с голштино-фризской, а симментальской — с айрширской. Параллельно проводилась работа по обучению кадров для племенной работы, по строительству пунктов искусственного осеменения. Уже к началу 1980-х годов в республике действовало 38 племенных ферм, 121 опорная ферма для племенной работы, в которых насчитывалось около 58 тыс. племенных быков и коров [Ковлеков, 1993, С. 75-77]. Только в апреле 1985 г. Совет Министров ЯАССР принял постановление «О мерах по охране и использованию генофонда аборигенного якутского скота», направленное на сохранение адаптированных к условиям Севера уникальных биологических признаков исчезающей породы.
Во второй половине 1960-х – 1980-х годах произошла большая концентрация ферм, их количество сократилось в 2,5 раза. В свою очередь, увеличилась емкость скотопомещений, совершенствовалось животноводческое проектирование. Если в 1966 г. в одном помещении содержалось 60-70 голов, то в 1980-е годы этот показатель достиг 300-400. Только за 1975-1985 гг. на селе было построено животноводческих помещений на 118 тыс. скотомест, в том числе современный молочный комплекс на 800 мест в пригороде Якутска. Но условия содержания крупного рогатого скота по всей республике не соответствовали научно-практическим требованиям времени. В 1976 г. в старых деревянных коровниках, в которых были невозможны реконструкция и механизация трудоемких процессов, содержалось 154 тыс. голов скота [НА РС (Я), Ф. П-3. Оп. 248. Д. 218. Л. 26-27]. Лишь 32% поголовья находилось в типовых помещениях, построенных по общесоюзным утвержденным требованиям. Нужно указать, что в производственном строительстве зооветеринарные и санитарные нормы часто нарушались, в коровниках традиционного (старинного) типа и в 1980-е годы содержалось около половины поголовья. Всего чуть более 4% скота было обеспечено комплексной механизацией, большинство помещений устарело морально или пережило сроки физического износа. В уникальной хозяйственной ситуации Якутии с восьмимесячной зимовкой скота в помещении не было разработок норм площади, воздуха, энергозатрат на обогрев одного скотоместа и т.п.
Несмотря на декларируемое приоритетное внимание к сельскому хозяйству после Пленума ЦК КПСС 1965 г., до обеспечения нормальных условий труда в хозяйствах Якутии было еще далеко. В реальности работникам сельского хозяйства приходилось преодолевать большой объем повседневных трудностей, отнимающих силы и время. Одним из самых «больных» мест в сельском хозяйстве оставался высокий удельный вес ручного труда, архаичные условия. В изучаемый период особенно тяжелым было положение в животноводстве. Так, выборочная проверка комиссией Верховного Совета ЯАССР ситуации в одном из центральных районов республики – Мегино-Кангаласском показала в 1968 г. следующее: в совхозе им. М. Горького трудоемкие процессы механизированы только на одной из животноводческих ферм; «большинство скотопомещений старые, сырые, темные. Потолки низкие. Территория вокруг хотонов грязная, унавоженная. <...> Нет мест для хранения, сушки спецодежды и спецобуви. Дояркам давно не выдавали обувь и косынки. Не хватает животноводов, поэтому не пользуются отпусками или нерегулярно» [НА РС (Я), Ф. Р-50. Оп. 59. Д. 144. Л. 8-20].
В соседнем хозяйстве этого же района не было вообще ни одного механизированного скотопомещения. В пяти совхозных коровниках отсутствовало электрическое освещение. Проверяющий записал: «На фермах сыро, грязно, холодно, гуляют сквозняки – нет стекол, лед растаял или вывалился» [Там же, Д. 107. Л. 11]. Судя по документу, в окна совхозного коровника был вставлен лед, как в старину в традиционном якутском хотоне. Как в общественном, так и в личном подсобном хозяйстве многих районов Якутии еще бытовали элементы традиционных производственных технологий, люди часто работали по старинке – на износ. Достойно уважения, что и в подобных условиях рядовые труженики прилагали все усилия, чтобы наращивать объемы товарной продукции. Упомянутый Мегино-Кангаласский район занимал первое место в республике по валовой продукции сельского хозяйства, показатели производительности в ряде хозяйств были выше средних по республике. В совхозе им. Горького кавалеры ордена Ленина М.И. Прибылых и М.С. Яковлева в середине 1970-х получали по 2500–3000 кг молока в год с одной коровы.
Примером самоотверженного труда служили дояры других хозяйств района: П.С. Винокуров, А.З. Калмыкова и др. [Мегино-Кангаласский улус…, 2001, С. 191]. Рабочие совхозов испытывали постоянные физические перегрузки по причине отставания материально-технической базы, отсутствия процессов механизации и электрификации труда. Механизация основных сельскохозяйственных процессов была одной из главных задач аграрного развития после 1965 г. В животноводстве процесс внедрения современной техники и механизмов в соотношении с общим объемом работ выглядел следующим образом: в 1965 г. только на 0,5% была механизирована очистка от навоза, на 0,2% – раздача кормов, на 23,0% – поение скота в помещениях. Определенный прорыв наметился в следующие годы, когда в 1975 г. на фермах очистка была механизирована уже на 17,0%, раздача кормов – на 5,0% и зимнее поение в помещениях – на 68,0%. В 1980-е годы рост показателей кормов остался на этом же уровне, несущественно вырос уровень механизации раздачи воды и очистки от навоза [Винокурова, 1993, С. 40].
К концу 1970-х годов 38% поголовья скота содержалось во временных и списанных помещениях, 68% в помещениях с ручной очисткой, наблюдались преждевременный износ и сокращение сроков эксплуатации построек [Там же, С. 39]. Во многих хозяйствах людям приходилось работать в условиях минимального комфорта. Даже в стационарных хозяйствах на рубеже 1960-1970-х годов чаще всего отсутствовали санитарно-бытовые помещения, комнаты отдыха. Нередко из дефицитной спецодежды были только халаты для доярок, не хватало элементарного: косынок, мыла, сапог, рукавиц, металлических рукомойников [НА РС (Я), Ф. Р-50. Оп. 59. Д. 144. Л. 5]. Рабочие совхозов особенно испытывали неблагоприятное воздействие климатических особенностей Якутии – длительных холодов, зимней пурги, полярной ночи.
Очень скромными оставались условия труда в животноводстве и в летнее время. На производственных точках, расположенных вдали от стационарных поселений, часто не было элементарных удобств и благ цивилизации: электричества, летнего водопровода, бани, досуговых услуг. Обычно такие сезонные участки располагались в традиционных якутских летниках, сайылыках, где нередко сохранялись очень старые жилые и хозяйственные постройки. Работники сельского хозяйства безропотно проживали в таких условиях не один летний производственный сезон.
При низком уровне механизации и формализованной организации труда в официально утвержденный 8-часовой рабочий день было сложно вместить необходимый объем работ. Распространенным явлением были перегрузки людей на основном производстве: например, в совхозе им. Героя Попова Мегино-Кангаласского района из-за нехватки рабочих рук 70% доярок трудилось сверхурочно и без выходных, но дополнительных выплат за это не получали [Там же, Оп. 61. Д. 7. Л. 30]. Не удивительно, что за год совхоз терял более 1000 человекодней по причине нетрудоспособности, среди заболевших подавляющее большинство составляли работники животноводческих ферм.
С учетом неудовлетворительных условий труда показательна общая картина здоровья сельских тружеников в 1960-1970-е годы. По информации министерства здравоохранения республики, самыми распространенными болезнями рабочих молочно-товарных ферм и совхозных механизаторов были хронический гастрит, гипертония, острые респираторные заболевания и осложненные пневмонии. Среди доярок отмечалась высокая доля страдающих полиартритами мелких суставов кисти и костно-мышечными патологиями [Там же].
Несмотря на все трудности, за счет значительных инвестиций и больших трудозатрат обеспечивалось выполнение плановых показателей. За 1965-1985 гг. валовая продукция сельского хозяйства Якутии увеличилась на 57% (табл. 24). За 20 лет на 36,4% увеличилось производство молока, в основном за счет роста поголовья молочного стада. Наибольшего успеха в повышении молочной продукции добивались на фермах Амгинского, Алексеевского и Вилюйского районов, но средний годовой удой с фуражной коровы по республике держался практически на одном уровне. На фоне невысоких показателей особенно яркими выглядят индивидуальные достижения известных животноводов, чьи высокие надои были обеспечены тщательным уходом за скотом, внедрением разнообразных дополнительных кормов. В рассматриваемый период в Якутии прославились своим трудом дояры-мужчины. Так, дояр совхоза «Амгинский» П.И. Яковлев выступил пионером движения «пятитысячников» на фермах, надаивая ежегодно от одной коровы в среднем по 5240 кг молока, в 1975 г. его личный показатель был 5432 кг при среднем удое 1529 кг по совхозу «Амгинский» [Гаврильев, 2000, С. 36]. Его примеру последовали такие выдающиеся мастера своего дела, как П.Д. Пантилов, П.П. Шарин, Г.Р. Чепалов, Е.А. Федорова, В.Н. Пестряков, Д.Т. Аргунов, М.Н. Готовцев. Последний в 1984 г. от одной фуражной коровы получил почти 5,5 тыс. кг молока, доказав, что в северной республике можно успешно заниматься разведением крупного рогатого скота молочного направления [Сельское хозяйство…, 2018, С. 151, 155].
![Таблица 24. С. 418 Таблица 24. С. 418](/media/259/download/%D0%A2%D0%B0%D0%B1%D0%BB%D0%B8%D1%86%D0%B0%2024.%20%D0%A1.%20418.jpg?v=1)
Темпы интенсификации основного производства в Якутии сдерживались не только низким уровнем комплексной механизации, но и слабой кормовой базой. В 1970–1980-х годах обеспеченность кормами была везде ниже потребностей, в ряде хозяйств достигала лишь 50-70% зоотехнических норм, соответственно оставались низкими среднереспубликанские показатели удоя на молочных фермах – около 1600 кг; средний живой вес одной сдаваемой головы КРС составлял всего 280 кг [ГАРФ, Ф. 259. Оп. 46. Д. 3967. Л. 70]. В 1981-1985 гг. заготовлялось лишь 84% необходимых грубых кормов, отставали работы по культурно-техническому улучшению сенокосов.
В рассматриваемых хронологических рамках проблема кормов осталась нерешенной. В XII пятилетке ставилась задача расширения полеводства и луго-пастбищного кормопроизводства, повышения эффективности использования мелиорированных земель, комплексное освоение долины р. Амга, районов р. Вилюй и Приленской группы районов. Ряд руководителей признавал, что при хозяйском подходе возможно ввести в оборот значительное количество неиспользуемых сельхозугодий [НА РС (Я), Ф. П-3. Оп. 282. Д. 17. Л. 45, 49-52].
В рамках реализации Продовольственной программы СССР 1982 г. в республике были предприняты меры по освоению целинных и возрождению заброшенных сельскохозяйственных земель. К проекту были привлечены комсомольско-молодежные коллективы. Так, среди республиканских ударных комсомольских строек были объекты сельского хозяйства Амгинского района [Атлас..., 2011, С. 15]. Пионерной точкой роста стало с. Мэндиги с 10 жителями в 1982 г.; через пять лет в селе проживало уже 400 чел., занятых на производстве зерновых и кормовой базы. На базе возрожденного села выросло опытно-производственное хозяйство «Мэндигинское». Силами молодых также был заложен специализирующийся на зернопроизводстве и животноводстве совхоз «Целинный».
С целью мобилизации руководителей среднего звена и специалистов совхозов в марте 1983 г. был организован Первый республиканский съезд специалистов агропромышленного комплекса Якутии, на котором перед ними были поставлены задачи по скорейшему преодолению продовольственного дефицита через повышение поголовья скота, решение проблем кормовой базы, расширение ассортимента и увеличение урожайности земледельческих культур.
По программе «Вилюй» было создано 25 лугомелиоративных отрядов, научно-производственный стационар по луговодству и производству семян, валовая продукция хозяйств зоны увеличилась на 5,8% против 0,5%-го прироста средних общереспубликанских показателей. В одном только Сунтарском районе за 1965-1985 гг. была осуществлена культур- техническая работа на площади 24 600 га, путем раскорчевки леса и кустарников подготовлено земель под пашни 4300 га. Район выполнил также большой объем работ по осушению земель, вводу дождевальных систем орошения. В совокупности было освоено 15 млн руб. капитальных вложений [Сунтарский улус..., 2006, С. 135].
С Продовольственной программой были связаны планы существенного подъема производительности труда и роста валовой продукции основных отраслей сельского хозяйства Якутии. Но даже в условиях интенсивного «штурма» оставались низкими показатели эффективности производства: средняя удойность сохранялась на уровне 1500 кг, нередко случался падеж поголовья, уровень комплексной механизации резко колебался по отдельным хозяйствам и смежным районам (от 7 до 20%), медленно осваивались выделенные капиталовложения. Комплекс проблем, связанных с подъемом кормовой базы животноводства, интенсификации мясных отраслей, эффективной мелиорации, так и остался нерешенным [Агропромышленный комплекс..., 1988, С. 28].
За счет государственного снабжения за три последние советские пятилетки в хозяйствах полностью обновился машинно-тракторный парк: было получено 11 916 тракторов, 11 196 автомобилей разных марок, большое количество комбайнов, различные дополнительные технические средства. Большое количество разномастной техники и малая ее приспособленность к специфическим почвенно-климатическим условиям республики сильно снижали эффективность машинно-тракторного парка. Обычными были простои техники, длительный дорогостоящий ремонт и списывание за непригодностью. Так же сдерживающим фактором выступал медленный рост квалификации механизаторских кадров в хозяйствах.
![Ремонт сенокосилки С. 417 Ремонт сенокосилки С. 417](/media/260/download/%D0%A0%D0%B5%D0%BC%D0%BE%D0%BD%D1%82%20%D1%81%D0%B5%D0%BD%D0%BE%D0%BA%D0%BE%D1%81%D0%B8%D0%BB%D0%BA%D0%B8%20%D0%A1.%20417.jpg?v=1)
Основной объем государственных закупок продукции обеспечивало животноводство. Так, среднегодовые закупки скота и птицы возросли с 33,6 тыс. т в 1965 г. до 50,9 тыс. т в XI пятилетке, закупки молока и молочных продуктов – с 99,4 тыс. т до 159,7 тыс. т соответственно [Якутия за 70 лет, 1987, С. 30]. С началом эксплуатации с 1970 г. Якутской птицефабрики в республике появилось промышленное производство яиц и птицы, но на первых порах фабрика с трудом справлялась с потребностями столичного города.
Производство мяса на сельскохозяйственных предприятиях увеличилось за 1961-1985 гг., по среднегодовым данным, на 14,3 тыс. т в живом весе. Производство молока за данный период выросло в среднем на 57,3 тыс. т [Народное хозяйство..., 1986, С. 57, 59]. Степень эффективности (точнее, экстенсивности) животноводства показывают критерии продуктивности, например среднегодовая удойность коровы. В совхозах республики за 20 лет этот показатель вырос лишь на 327 кг, составив в 1985 г. 1634 кг с одной коровы по республике; при этом себестоимость 1 ц молока выросла на 43,3 руб. Средний удой в совхозах РСФСР в 1985 г. составлял 2387 кг с одной фуражной коровы, значит, при сохранении настоящих темпов роста даже этого невысокого по мировым стандартам показателя хозяйства Якутии могли достичь только через 40 лет [Народное хозяйство..., 1987, С. 182].
С 1965 по 1985 г. валовая продукция земледелия увеличилась на 16,7 млн руб., расширились посевные площади: 73% их прироста было осуществлено за счет кормовых культур. В изменениях структуры посевных площадей проявилась ставшая обычной для северных областей страны тенденция – опережающий рост площадей под кормовые культуры: за 20 лет – на 123%. Массовым было скашивание посевов на силос и на корм в виде соломки. За 20 лет доля зерновых культур сократилась с 57,7% общих посевных площадей до 37,1% [Народное хозяйство..., 1986, С. 44].
![Заготовка кормов С.420 Заготовка кормов С.420](/media/261/download/%D0%97%D0%B0%D0%B3%D0%BE%D1%82%D0%BE%D0%B2%D0%BA%D0%B0%20%D0%BA%D0%BE%D1%80%D0%BC%D0%BE%D0%B2%20%D0%A1.420.jpg?v=1)
Именно во второй половине 1960-х годов в хозяйствах республики стали активно внедрять выращивание картофеля и овощей. За относительно короткий период картофеле- и овощеводство превратилось в прибыльную товарную отрасль с устойчивым ростом продукции. Посевные площади во всех категориях хозяйств за 1965-1985 гг. выросли с 65,2 тыс. га до 110,0, в том числе площади под картофель расширились с 4,7 тыс. до 8,4 тыс. га; площади овощных культур выросли с 0,8 тыс. до 1,2 тыс. га. Рост площадей под зерновые составил менее 8 тыс. га – 40,9 тыс. га в 1985 г. Наибольший прирост площадей был достигнут для кормовых культур в совхозах и других государственных хозяйствах – 59,5 тыс. га против 26,6 [Там же].
Продукция растениеводства за 1965 – 1985 гг. выросла на 11%; стабильно росли и показатели урожайности картофеля и овощей. Положительная динамика стала возможной благодаря, во-первых, расширению сортовых посевов, адаптированных к северным условиям, с 6,7% в 1965 г. до 17,4% в 1985 г.; во-вторых, опережающей другие отрасли механизации трудоемких процессов растениеводства, в том числе широкой механизации полива; в-третьих, специализации хозяйств на производстве определенной культуры: в конце изучаемого периода на выращивании картофеля специализировались 16 совхозов, на овощах – 11.
Всей республике было известно имя знатного овощевода Героя Социалистического труда Е.И. Новгородовой из совхоза им. Ленина Мегино-Кангаласского района, ежегодно получавшей по 450-500 ц продукции с каждого гектара. В этом хозяйстве существовала известная школа якутских овощеводов, связанная с именами М.Г. Егорова, Г.С. Самсонова, Д.А. Сивцева. В 1970-е годы в совхозе стали получать большую прибыль с внедренных пленочных теплиц под овощные культуры. Хороших результатов добивались картофелеводы совхоза «Якутский» И.Н. Котрус, опытно-производственного хозяйства «Покровское» ЯНИИСХа Г.П. Иванов, чьи коллективы получали с одного гектара по 200 ц клубней при среднереспубликанском показателе от 68 до 82 ц за весь период 1960 – 1980-х годов [Якутия за 70 лет, 1987, С. 33].
В эти годы выросли объемы и расширилась география выращивания овощей в закрытом грунте: тепличные хозяйства работали в Верхоянском, Оймяконском, Верхнеколымском и Среднеколымском районах с рискованными для товарного растениеводства климатическими условиями. Валовая продукция всего растениеводства выросла почти на 54% (табл. 25). При этом существенные сдвиги в производстве и потреблении (даже с учетом удвоения численности населения республики) произошли в нетрадиционных отраслях: лучше всех были показатели картофелеводства – рост в 2,2 раза, овощеводства – в 2,3 раза. Но зерновые культуры показали рост лишь на 3,5% [Якутия за 70 лет, 1987, С. 33].
![Таблица 25. С. 421 Таблица 25. С. 421](/media/262/download/%D0%A2%D0%B0%D0%B1%D0%BB%D0%B8%D1%86%D0%B0%2025.%20%D0%A1.%20421.jpg?v=1)
Хорошие итоги были получены при внедрении научных разработок. Так, созданный еще в 1956 г. Якутский НИИ сельского хозяйства (ЯНИИСХ) проводил исследования в сфере оленеводства, по проблемам пастбищ и экологии Севера. К концу 1980-х годов ЯНИИСХ объединял более 20 опытно-производственных хозяйств, научных стационаров и опорных пунктов. В сельскохозяйственной науке был предпринят широкий круг исследований по селекции пород и технологий содержания лошадей, крупного рогатого скота и оленей. Были успешно разработаны научные основы окультуривания почвы, технологии возделывания и повышения урожайности сельскохозяйственных культур. В частности, районированный в 1960-е годы сорт ячменя «Тамми» занял около 90% площади посевов этой культуры в Якутии, 60% посевов овса к концу рассматриваемого периода приходились на выведенный в середине 70-х годов сорт «Покровский».
Хорошо себя зарекомендовала специализация хозяйств, в том числе в традиционных отраслях сельской Якутии. Например, в специализированных коневодческих хозяйствах добивались 40-60% рентабельности, что в 2-3 раза превышало среднереспубликанский показатель. Отрасль всегда была перспективна, и, как показало будущее, не исчерпала своих резервов за весь ХХ век. Якутская порода лошади как биологический вид уникальна по своему генофонду и отличается высоким качеством мясной продукции. При этом коневодство в республике не требует особых затрат и способно функционировать на самых отдаленных и мелких производственных у частках.
Поголовье лошадей выросло по всем категориям хозяйств: в 1966 г. оно составляло 150,6 тыс. голов, а в 1986 г. – уже 196,0 тыс. При этом существенный прирост произошел в совхозах: с 52,1 тыс. голов в 1966 г. до 167,1 тыс. в 1986 г. Больше всех увеличили конепоголовье в эти годы личные подсобные хозяйства республики: с 1000 голов до 25,3 тыс. [Там же, С. 36-37]. Разведение лошадей концентрировалось в традиционных районах якутского коневодства: Лено-Амгинском междуречье, Вилюйской группе районов, в северных Верхоянском, Среднеколымском и Абыйском районах. Мясное направление коневодства формировало его структуру: товарную продукцию обеспечивал молодняк, поэтому уже в конце 1970-х годов удельный вес кобыл в табуне достигал 57%. Большая селекционная работа была проведена по консолидации имеющихся высокопородных экземпляров якутской лошади.
Основное внимание в развитии коневодства уделялось увеличению поголовья, улучшению и закреплению мясных и племенных качеств лошадей якутской породы с ее приспособленностью к круглогодичному пастбищному содержанию. Многое держалось на профессионализме якутских коневодов, обеспечивающих круглогодичный уход, включая осмотр и охрану поголовья, собственными силами. Из-за ограниченности кормовой базы для тебеневки лошади содержались раздробленными, разбросанными, порой сильно удаленными от жилых поселений табунами. Зооветеринарные мероприятия проводились эпизодически, только в экстренных случаях на борьбу с хищниками мобилизовывалась дополнительная помощь в виде охотников совхозов.
Тяжелый труд табунщиков традиционно высоко ценился в сельских сообществах, особым уважением были окружены опытные мастера, умеющие сохранить и приумножить конепоголовье. В каждом районе были свои лидеры, известные всей республике. Так, на рубеже 1970-1980 годов практически полной сохранности взрослых лошадей и высокого делового выхода жеребят добивался лауреат Государственной премии СССР, орденоносец М.С. Толстоухов в колхозе им. Сталина, позже ставшего совхозом им. К. Маркса, Чурапчинского района. От 100 январских лошадей он получал мяса на 60% больше, чем в среднем по району, при этом себестоимость конины была почти вдвое ниже среднереспубликанской [Чурапчинский улус..., 2005, С. 130].
Для традиционного занятия коренных народов Якутии, оленеводства, это были непростые времена. С 1960-х годов на отрасли специализировались северные хозяйства республики. Необходимо отметить, что реорганизация в совхозы северных колхозов, расположенных в районах с суровыми природно-климатическими условиями, проходила в сжатые сроки и имела особые последствия. Для северных районов Якутии были характерны территориальная разобщенность, отсутствие коммуникаций и современного транспорта и, как результат этого, резкое отставание в социально-экономическом развитии.
При реорганизации колхозов Крайнего Севера в стремлении выровнять социально-экономическое положение коренных малочисленных народов, преимущественно занятых в оленеводстве и промыслах, не была учтена культурно-хозяйственная специфика. Еще сохраняющийся традиционный кочевой образ жизни был объявлен подлежащим ликвидации пережитком и противопоставлен государственной организации труда.
![Оленевод Рожина С. 422 Оленевод Рожина С. 422](/media/263/download/%D0%9E%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D0%B4%20%D0%A0%D0%BE%D0%B6%D0%B8%D0%BD%D0%B0%20%D0%A1.%20422.jpg?v=1)
Следует указать, что сплошная коллективизация закончилась в северной Якутии накануне Великой Отечественной войны, социально-экономические преобразования по укрупнению хозяйств, поселкованию и переводу на оседлый образ жизни были прерваны войной, затем продолжались до конца 1950-х годов, т.е. на Севере около 15 лет шло активное реформирование уклада жизни. В 1960-е годы началась срочная и массовая подготовка перевода колхозов в совхозы. Все преобразования сопровождались изменениями административного подчинения, структуры расселения, организации труда и быта людей. В связи с этим можно говорить о разрушительном и масштабном воздействии на жизнедеятельность коренных малочисленных народов Якутии, социальные и культурные последствия которого активно обсуждаются не одно десятилетие.
Политика перевода на оседлость была начата еще в 1930-е годы, но в 1965 г., по официальным данным, в республике продолжало кочевать более 2 тыс. семей. 30 сентября 1965 г. Совет Министров ЯАССР принял постановление «О мерах по завершению перевода кочующего населения на оседлый образ жизни в северных районах Якутской АССР». Через три года Якутский обком КПСС и Совет Министров ЯАССР еще раз рассмотрели вопрос развития коренных малочисленных народов республики, отметив необходимость неотложных мер, направленных на экономику и культуру. В программы перевода на оседлость кочевого населения были вложены значительные средства. Так, в 1966-1970 гг. на строительство жилья и объектов соцкультбыта в новых поселках потрачено почти 7 млн руб. Но строительство на севере Якутии шло медленно: например, за 1968-1972 гг. вместо запланированных 500 650 м2 жилья было введено в строй только 29 300 м2 из-за острого дефицита стройматериалов и рабочих-строителей. Крайне медленно обустраивались национальные села Абыйского, Аллаиховского, Анабарского, Булунского, Жиганского районов. При этом обнаруживались факты приписок в документах о численности оседлых, заселения жилья лицами не из категории кочевых [Филиппова, 2007, С. 28-29].
Темпы перевода на оседлость в Якутии оценивались центральной властью как неудовлетворительные, поэтому в мае 1976 г. Совет Министров ЯАССР принял постановление «О мерах по завершению перевода на оседлый образ жизни кочующих семей народностей Севера». Кочевой образ жизни так и не был полностью ликвидирован в Якутии, поскольку административные меры против кочевания не совмещались с сохранением традиционного ведения оленеводства и промыслов.
Форсирование перевода на оседлость на севере Якутии немедленно повлекло за собой негативные последствия: отчуждение женщин и детей от оленеводства, кризис института северной семьи, разрыв преемственности поколений в местных сообществах, постепенное вытеснение языков и культуры северных этносов [ГАРФ, Ф. А-259. Оп. 46. Д. 928, 931; Ф. А-385. Оп. 46. Д. 141]. Сложное социально-экономическое положение коренных малочисленных народов Севера в 1970-1980-е годы неоднократно становилось предметом обсуждения на всех уровнях государственной власти. Проводились научные обследования, результаты которых в тот период оседали в папках для служебного пользования, так как вскрывали неблагоприятную картину сужения пространства жизнедеятельности, дискриминации образа жизни, языка и культуры коренных народов Севера [Донской, 2002, 2006].
Материалы ученых легли в основу постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 7 февраля 1980 г. «О мерах по дальнейшему развитию экономики и культуры районов проживания народностей Севера». В постановлении указывалось на необходимость усиленной работы местных властей для завершения перевода кочевых семей на оседлый образ жизни до 1990 г., разработки генеральных планов населенных пунктов в местах традиционного проживания представителей коренных народов с созданием социальной инфраструктуры и улучшения материально-технической базы оленеводческо-промысловых хозяйств. Последнее постановление советского периода о дополнительных мерах по экономическому и социальному развитию территорий проживания народностей Севера было принято республиканским правительством 18 декабря 1989 г. Несомненно, что разрыв между государственным видением оленеводства только как экономической отрасли и неотъемлемым правом людей на сохранение культуры, созданной сотнями поколений предков, оставил следы в социальной и культурной сфере.
В 1966 г. во всех категориях хозяйств республики численность оленей составляла 359,3 тыс. голов, в том числе 37,1 тыс. в колхозах. Динамика поголовья была положительной все 70-е годы, достигнув 380 тыс. в 1981 г., но позже снизилась. К 1986 г. в республике было 369,5 тыс. оленей, в том числе в совхозах 329,1 тыс. и в личном владении 36,7 тыс. голов [Якутия за 70 лет, 1987, С. 37]. В совхозах Якутии в 1960-е годы затраты в оленеводстве окупались более чем в 2 раза, в 1970-е оленеводческие совхозы приносили прибыль около 6 млн руб. в год. Высоких показателей сохранности взрослого поголовья оленей – до 95-97% и делового выхода оленят-тугутов до 78-83% добивались такие хозяйства, как «Анабарский», «Момский», «Кировский», совхоз им. Героя Советского Союза Ф. Охлопкова.
В 1971 г. Якутский обком и Совет Министров ЯАССР приняли постановление «О состоянии и мерах по дальнейшему развитию оленеводства в республике» с целью интенсификации отрасли. Одним из опорных хозяйств стал созданный на базе отделения в 1974 г. специализированный совхоз «Томпонский». Было построено 250 км изгородей, коралей, практически удвоено поголовье оленей и улучшен их породный состав. Успех хозяйства связан с неустанным трудом оленеводов, в первую очередь новатора П.Е. Погодаева, лауреата Государственной премии СССР, кавалера орденов Ленина и Октябрьской революции. Ежегодно совхоз сдавал 5,5 т мяса высшего сорта (97% от всей сдаваемой мясной продукции), т.е. в 2 раза больше, чем в начале 1960-х годов [Томпонский улус..., 2007, С. 138].
В республике гордились тружениками оленеводческих хозяйств, ведь известно, до какой степени отрасль зависима от изменений природных условий, в частности от глубины снежного покрова, насколько тысячные стада уязвимы перед хищниками и эпизоотиями. Заслуженным признанием пользовались оленеводы Д.А. Потапов, орденоносец, депутат Верховного Совета ЯАССР, который в 1970-е годы в совхозе «Аллаиховский» обеспечил высокий деловой выход тугутов и сохранность стад; кавалер ордена Ленина Х.И. Матвеев и кавалеры ордена «Знак Почета» С.С. и А.С. Константиновы из совхоза «Оленёкский», сохранявшие в сложных заполярных условиях около 97% вверенного им поголовья [Оленёкский улус..., 2005, С. 205]. Крупнейший в России оленеводческо-зверопромысловый совхоз «Нижнеколымский» славился знатными оленеводами Н.А. Дьячковым, В.П. Ягловским, И.И. Слепцовым и др.
В 1960 – 1970-е годы в оленеводстве Якутии уже обозначилась проблема кадров: в отрасли шла естественная возрастная ротация, а заменять пастухов совхозных стад становилось все сложнее, несмотря на гарантированную заработную плату. Выросшая в поселках молодежь видела реальное качество жизни простых оленеводов и охотников. Технологии труда оставались традиционными, практически архаичными. Подавляющая часть членов семей оленеводов, женщины и дети, проживали в поселках, где были школы, детские, медицинские учреждения. С пастухами кочевали женщины, прикрепленные к бригадам, часто состоявшим из родственников. Труд кочевниц, названных в официальных документах «чумработницами», разделявших все тяготы оленеводческой и промысловой жизни, работавших по 16-18 часов в сутки, к сожалению, так и не был полностью оценен и вознагражден.
Председатель Нижнеколымского райисполкома Н.И. Таврат, депутат Верховного Совета РСФСР и ЯАССР, был в 1970-е годы одним из тех руководителей, которые старались создать оленеводам достойные условия труда и быта, внедряли сменное дежурство, чтобы люди могли побыть вместе с семьями в поселках [Нижнеколымский улус..., 2003, С. 198].
![Оленеводы Оймяконский С. 424 Оленеводы Оймяконский С. 424](/media/264/download/%D0%9E%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D0%B4%D1%8B%20%D0%9E%D0%B9%D0%BC%D1%8F%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%A1.%20424.jpg?v=1)
Несмотря на просчеты в организации производства, ветеринарного и зоотехнического обслуживания, слабости материального снабжения оленеводов, потенциал оленеводства был значительным: благодаря трудовым навыкам неприхотливых тружеников-кочевников оно на протяжении всего периода оставалось рентабельной отраслью экономики республики. Особенно хороших результатов добивались в 1980-е годы по организации нагула и предубойного откорма, в частности, один рубль, затраченный на откорм, приносил 10 руб. дохода в течение двух месяцев [Наука..., 2005, С. 58].
Испытанием для всех традиционных отраслей в этот период стала промышленная экспансия. Так, только за 1970–1980-е годы площадь оленьих пастбищ сократилась на 16,5 млн га [Максимов, 1990, С. 13]. Большая часть земельных нарушений на Северо-Востоке приходилась на предприятия министерств цветной металлургии и угольной промышленности [РГАЭ, Ф. 650. Оп. 1. Д. 75. Л. 19, 23]. Негативное воздействие индустриального вторжения на территории традиционного природопользования ощутили также охотничье-промысловые и рыболовецкие хозяйства Якутии. Бесспорно, деятельность геолого-разведочных экспедиций, включая ядерные взрывы в народно-хозяйственных целях в алмазоносных районах, и функционирование предприятий золотой, олово- и угледобывающей промышленности нанесли громадный урон охотничьей фауне и рыбным запасам республики. Только за 1980-1985 гг. площадь охотничьих угодий сократилась на 22 589,7 тыс. га [Народное хозяйство..., 1986, С. 80].
Весь советский период Якутия оставалась не только сырьевой кладовой страны, но и валютным пушным цехом: пятая часть ценной меховой продукции поступала от промысловиков республики. Заготовкой пушно-мехового сырья – соболя, горностая, белки, полярной белой лисы занимались совхозы министерства сельского хозяйства, республиканский потребительский союз «Холбос», промысловики-любители. Основными задачами устойчивого развития охотничьего промысла оставались снабжение охотничьим инвентарем и оружием, совершенствование оплаты труда и закупочных цен, забота о поддержке промысловой фауны. Проводилась так же работа по закреплению угодий за хозяйствами и охотниками. Обеспокоенный снижением объемов пушной добычи, одного из валютных товаров, Совет Министров СССР с 1974 по 1983 г. несколько раз поднимал закупочные цены на пушно-меховое сырье, что позволяло повышать рентабельность отрасли. Но труд охотников практически весь период оставался дорогостоящим по материальным и физическим затратам: инвентарь, транспорт, оружие, боеприпасы, палатки с железными печками требовали денежных вложений [ГАРФ, Ф. А-259. Оп. 46. Д. 928. Л. 51, 53].
Повышение закупочных цен на серебристо-черную лису оказалось спасительным для звероферм, испытывавших большие трудности, связанные с недостаточной кормовой базой, нехваткой специалистов, низким уровнем зоотехнической работы [Там же, Оп. 9б. Д. 1488. Л. 5]. Ежегодно четверть маточного поголовья не участвовала в воспроизводстве стада, были высокими показатели падежа. Отсутствие квалифицированных технологов приводило к качественным потерям уже на стадиях забоя животных и первичной обработки шкур. Все указанное обусловливало высокую себестоимость продукции клеточного звероводства в республике.
Основными заготовителями в 1965–1980-е годы оставались совхозы Минсельхоза ЯАССР, но в 1980-е возросла доля госпромхозов, зато сократилось участие потребсоюза «Холбос». В целом за период выросла добыча ондатры и соболя. Если в 1965-1970 гг. добыли 3 718 819 шкурок ондатры и 93 090 соболя, то в 1981-1985 гг. было добыто соответственно 11 890 375 и 478 969 шт., и это без учета осевших в руках частников и браконьеров [Ковлеков, 1992б, С. 175; 1993, С. 90]. Горностая, белого песца, зайца-беляка стали добывать значительно меньше, до критических показателей уменьшилась добыча красной лисицы.
В отрасли ощущался дефицит квалифицированных кадров, преобладали лица предпенсионного возраста. Труд охотника оставался тяжелым в силу его специфики: автономной зимовки в таежных и тундровых условиях, высокой энергоемкости подготовительных работ, добычи и первичной обработки продукции. Несмотря на все трудности, опытные следопыты добивались высоких результатов: в 1970-е прославились регулярным перевыполнением планов сдачи пушнины знатные охотники из колымского совхоза имени 50-летия СССР И.В. Волков, А.С. Третьяков, В.Н. Роббек, И.С. Лаптев, Г.А. Белоногов; из совхоза «Аллаиховский» И.П. Слепцов, С.Н. Лебедев; И.И. Иванов из совхоза «Верхневилюйский», И.С. Корякин из совхоза «Булунский» и др. Их самоотверженный труд служил примером для молодежи, был отмечен различными государственными наградами, например, охотник совхоза «Усть-Янский» С.В. Горохов в 1985 г. был удостоен звания Героя Социалистического Труда. Так якутские промысловики вносили свой вклад в общую валютную копилку, в которой с 1960-х годов около 45% всей пушнины, включая продукцию звероводства, поступало именно из полярных регионов страны [ГАРФ, Ф. А-259. Оп. 45. Д. 1481. Л. 93].
В промысле валютной продукции были свои проблемы, присущие охотхозяйствам многих регионов России: отсутствие научной системы освоения охотугодий, учитывающей меняющуюся природную ситуацию и колебания численности животных; недостаточная материальная заинтересованность охотников, особенно до 1983 г., когда были повышены закупочные цены на пушно-меховое сырье. Потребность в валютной пушнине росла, нужны были меры по расширению ее добычи. В 1988 г. было принято постановление Совета Министров РСФСР «О мерах по дальнейшему развитию и повышению эффективности охотничьего хозяйства РСФСР». В Якутии на базе госпромхозов было образовано новое производственное объединение Якутпромохота, а в конце 1988 г. на землях Алданского района и Нерюнгринского горсовета появился новый госпромхоз «Южно-Якутский». Заготовка мехового сырья зависела от природных условий, государственного регулирования и человеческого фактора: браконьерства, любительской неучтенной добычи, а так же воздействия индустриальных строек, промышленно-транспортных предприятий.
С 1965 г. добыча рыбы в республике осуществлялась на крупных водоемах предприятиями Якутского рыбопромышленного треста (с 1976 г. производственное объединение Якутрыбпром) Министерства рыбного хозяйства РСФСР, Быковским, Кобяйским, Якутским, Аллаиховским, Колымским, а с 1973 г. и Вилюйским рыбзаводами. Рыбным промыслом занимались совхозы Анабарского, Булунского, Усть-Янского, Абыйского, Аллаиховского, Нижнеколымского, Жиганского, Вилюйского и Кобяйского районов и рыболовецкий колхоз «Арктика» в Булунском районе. Добывали рыбу так же специальные бригады потребсоюза «Холбос», УРСов и ОРСов промышленных объединений. В условиях растущей миграции вырос лов рыбы браконьерами, не считавшимися с уязвимостью северных водоемов и их медленным восстановлением после интенсивного лова в годы Великой Отечественной войны. На рыбных запасах отражались последствия индустриального вмешательства в водные ресурсы республики, а именно: гидростроительства, дноуглубительных работ, добычи песчано-гравийной смеси, загрязнения водоемов отходами добывающих и транспортных предприятий.
Общий объем улова по республике за 1965-1985 гг. составил около 1,3 млн ц рыбы. В 1980-1991 гг. ежегодно добывалось почти 50 тыс. ц рыбы; рыболовство в совхозах было одним из успешных направлений с показателем товарности рыбы до 77% [Слепцов, 2002, С. 36]. Наиболее прибыльной была добыча ряпушки, омуля и карася. Так, в низовьях р. Лены единственный колхоз республики «Арктика» добивался прибыли именно за счет улова ряпушки и омуля. Валовая добыча рыбы и добыча в расчете на одного рыбака за 1965-1977 гг. здесь выросли более чем вдвое. Достижения хозяйства, не получающего совхозных дотаций, как и в случаях с успешными совхозами, объяснялись умелой организацией тяжелого труда рыбаков. На рыболовных участках за сотню километров от поселка люди проводили до 9 месяцев, практически все тяготы с ними разделял бессменный (с 1965 г.) председатель, кавалер ордена Дружбы народов И.И. Винокуров [Донской, 2004, С. 228-243].
Руководители хозяйств республики, получившие известность в 1965 г. – 1980-е годы, заслуживают отдельного упоминания как образец преданности сельскому труду и промыслам. Первая в Якутии женщина–директор совхоза П.П. Федорова, кавалер орденов Ленина, Трудового Красного Знамени, «Знак Почета» и «Полярная звезда», более 30 лет (с 1970 г.) возглавляла совхоз «Хатасский» со специализацией на молочном скотоводстве, свиноводстве и земледелии. Бессменным директором оленеводческого совхоза «Томпонский» почти 40 лет (с 1961 г.) работал талантливый управленец, Герой Социалистического Труда В.М. Кладкин. Передовым совхозом им. Петра Алексеева так же бессменно руководил кавалер орденов Ленина, Трудового Красного Знамени и «Полярная звезда» С.Г. Жирков; известным в республике первым специализированным мясо-молочным хозяйством «Эльгяйский» после С.М. Журавлева долгие годы руководил Н.Н. Павлов. Личным примером радения за результативный труд и благосостояние людей такие лидеры заслужили официальное признание и всеобщее уважение.
Продовольственный кризис на рубеже 1970–1980-х годов вынудил многие предприятия и часть населения республики перейти на самообеспечение. Если в 1980 г. в Якутской АССР было всего 9 подсобных хозяйств предприятий и ведомств, то к 1985 г. их стало 199 [Якутия за 70 лет, 1987, С. 29]. Потребность в мясной продукции вызвала рост поголовья свиней: от 24,5 тыс. голов во всех хозяйствах республики в 1976 г. до 64,6 тыс. голов в 1986 г., при этом 60% поголовья содержалось в личных подсобных хозяйствах якутян [Там же, С. 36]. Но производство основных продуктов животноводства росло медленно. В 1965 г. было произведено 40,0 тыс. т мяса скота и птицы, в 1985 г. – 65,6 тыс. т; соответственно – 183,1 тыс. т и 249,9 тыс. т молока. Темпы заготовок говядины, свинины и производства молока были относительно устойчивыми [Там же, С. 40].
Ввод в строй в 1970 г. первой очереди Якутской птицефабрики позволил приступить к обеспечению населения продукцией местного птицеводства. На 1 января 1971 г. птицефабрика имела 70,4 тыс. кур, в том числе 21,6 тыс. кур-несушек. В 1977 г. фабрика была реконструирована, в том числе расширены производственные площади, что дало возможность увеличить количество кур-несушек до 150 тыс. За 1970-1985 гг. птицефабрика произвела 791,3 млн яиц, из них 411 млн только за 1981-1985 гг. [Агропромышленный комплекс..., 1988, С. 92]. Проводились опыты по выращиванию уток, но они не дали желаемого результата. Производство мяса птицы увеличивалось из года в год: с 1971 по 1986 г. птицефабрика сдала 115 042 ц мяса, в основном за счет бройлеров. Все хозяйства республики в 1975 г. сдали 600 ц мяса птицы, а в 1986 г. – уже 1400 [Якутия за 70 лет, 1987, С. 40].
Одним из главных направлений в новой аграрной политике, провозгласившей современные подходы в сельском хозяйстве, было коренное улучшение угодий за счет мелиорации и химизации. В 1971-1985 гг. совхозы получили 339 тыс. минеральных удобрений. Продолжался завоз комбинированных кормов, в среднем одну треть стойловых кормов завозили извне. Напряженная ситуация с кормами объяснялась низкой освоенностью сельскохозяйственных угодий. В результате усилий, предпринимаемых с середины 1960-х годов, в хозяйствах росли площади мелиорированных земель. В 1985 г. они составляли 26,3 тыс. га орошаемых, 46,7 тыс. га осушенных, 36,5 тыс. га лиманного орошения при общей площади только пастбищ и лугов 1496 тыс. га [Якутия за 70 лет, 1987, С. 32]. Несмотря на это, не удавалось достичь роста заготовок сена и существенного улучшения кормовой базы животноводства. При достаточном объеме трудозатрат на мелиорацию урожайность трав оставалась на уровне 7-8 ц с гектара, также незначительно выросло количество заготовляемого сена: с 439,8 тыс. т в 1965 г. до 455 тыс. т в 1985 г. [Ковлеков, 1993, С. 58]. Вовсе не использовалось около 1,3 млн га пригодных для ведения сельского хозяйства земель.
Принимались меры по улучшению лугового кормопроизводства. В 1974 г. решением Совета Министров ЯАССР при Институте биологии ЯФ СО АН СССР был создан Нюрбинский научно-производственный стационар по луговодству, в котором начали работу по ускоренному размножению аласных лугов Якутии. В 1982 г. был образован совхоз «Сюлинский» – первое в республике хозяйство, специализировавшееся на семеноводстве.
Капиталовложения в сельское хозяйство Якутии увеличивались из пятилетки в пятилетку. Только за 1961-1985 гг. было вложено 1966,6 млн руб., в течение XI пятилетки – 782,5 млн руб. [Народное хозяйство..., 1986, С. 34]. Значительно увеличился материально-технический потенциал, возросли основные фонды на селе: если в 1965 г. они составляли 216,5 млн руб., то в 1985 г. достигли 1275,4 млн руб. [Якутия за 70 лет, 1987, С. 31].
В 1985 г. энерговооруженность одного работника в сельском хозяйстве достигла 24,2 л. с., т.е. возросла в 4 раза по сравнению с 1965 г. Но этот существенный сдвиг не приблизил сельского труженика республики к средним показателям РСФСР, которые равнялись в 1985 г.: по всему сельскому хозяйству – 41,8, а по совхозам – 42,7 л .с. Потребление электроэнергии в производственных целях за 20 лет увеличилось в 15 раз. В конце XI пятилетки только в совхозах Госагропрома ЯАССР было 587 электростанций на 58,887 кВт, но 379 из них были передвижными, общей мощностью в 20 050 кВт [Винокурова, 1993, С. 14]. Механизация трудоемких процессов в аграрном производстве развивалась неравномерно. Здесь имелись отдельные сдвиги: в растениеводстве достигли 100% механизации сева и посадки овощей, копки картофеля, внесения минеральных удобрений. В животноводстве выросли показатели механизации процедур доения и подачи воды на фермах.
По показателям комплексной механизации, энерговооруженности и темпам вытеснения ручного тяжелого труда Якутская АССР заметно уступала другим республикам РСФСР и СССР. В начале 1980-х годов в совхозах республики 77% рабочих занималось преимущественно ручным трудом. С 1975 по 1980 г. доля ручного труда в хозяйствах сократилась на 4%. Уровень комплексной механизации на 1986 г. составил 4,3%, наиболее трудоемкие производственные операции в животноводстве были механизированы слабо, например очистка скотопомещений – на 30% [Винокурова, 1993, С. 14]. При этом были обычными простои техники и оборудования. Такие условия не способствовали трудовой мотивации людей и снижали престиж аграрного труда, который теперь лучше оплачивался и должен был стать более привлекательным для сельского населения.
![Полив капусты С. 427 Полив капусты С. 427](/media/265/download/%D0%9F%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D0%B2%20%D0%BA%D0%B0%D0%BF%D1%83%D1%81%D1%82%D1%8B%20%D0%A1.%20427.jpg?v=1)
Перед совхозами Якутии в этот период стояла конкретная задача: полностью обеспечить население продуктами растениеводства и животноводства, в первую очередь нетранспортабельными и скоропортящимися. Но она не выполнялась из-за медленного роста производительности труда в новых совхозах, опережающих темпов роста населения. Решение этой задачи было возможно лишь на базе широкой механизации, масштабных лугомелиоративных работ, повышения производительности труда, совершенствования руководства и организации сельскохозяйственного производства, укрепления его кадров.
В рассматриваемый период отношение к человеческим ресурсам в сельском хозяйстве было больше потребительским. Эксплуатировались физические возможности человека, его практические знания и навыки; вопросы экономии трудозатрат и охраны здоровья затмевались необходимостью выполнения государственных планов. Сложившаяся практика подготовки кадров не учитывала конъюнктуру, перспективы базового и специализированного обучения. Проблемы обеспечения рабочей силой обсуждались и решались в силу лишь их острой актуальности. Часто устраивались кампании в виде молодежных призывов, добровольно-принудительных акций по привлечению к сельскохозяйственному труду и т.д.
Оплата практически любой работы в совхозах без учета ее эффективности и результатов снижала общую культуру сельскохозяйственного труда, его социальный престиж, мотивацию работников аграрного сектора. Декретирование перехода якутского крестьянина в социально-правовое состояние рабочего класса совпало с ломкой прежнего территориального размещения, окончательной утерей традиционных методов ведения хозяйства. Все это на фоне быстрого роста несельскохозяйственного и некоренного населения породило феномен социально-этнического промежуточного состояния. В исторически краткий срок был разрушен привычный уклад жизни.
В свое время единоличники со своей собственностью вступали в якутские колхозы, собственность стала коллективной, но условно существовали личные паи колхозников. В совхозах все становилось государственным, но государство не выкупило эти паи, а добилось их «добровольной» передачи: фактически произошло изъятие собственности – как колхозной, так и частной. В сельской Якутии распространялись негативные явления: пьянство, иждивенчество, немыслимое ранее в компактных социумах воровство общественной и государственной собственности [ГАРФ, Ф. Р-7689. Оп. 20. Д.3121. Л. 5-6, 37, 52].
Не было преодолено резкое отставание производственных и жилищно-бытовых условий якутского села от городских и общесоюзных стандартов. Череда административных реорганизаций в ходе совхозного строительства, незаконченность практически всех начинаний в социально-экономической сфере села, бесхозяйственность не могли не развращать сознание. Игнорирование экономических методов работы в совхозах провоцировало равнодушное, потребительское поведение, снижение трудовой дисциплины.
Между тем подавляющая масса работников сельского хозяйства трудилась самоотверженно. Длительное время сохранялась высокая культура традиционных крестьянских ценностей: трудолюбие, честность и ответственность. К завершению реорганизации якутских колхозов в совхозы (первая половина 1970-х годов) около 80% рабочих составляли вчерашние колхозники. Несмотря на последующую убыль, в течение многих лет именно они были костяком хозяйств – люди предвоенных и послевоенных поколений, с их менталитетом и производственной дисциплиной. Этот кадровый состав был привычен к тяжелым условиям труда, практически безропотно переносил лишения и неудобства, добросовестно выполняя взятые на себя обязательства.
Механизаторы, трактористы, полеводы-растениеводы, скотники, пастухи, табунщики – большая часть работников совхозов трудилась без какого- либо обеспечения безопасности труда. Так, по утвержденным инструкциям все рабочие совхозов должны были проходить тщательный инструктаж при ремонте и техническом обслуживании машин и оборудования. Существовали лимиты дальности для техники, предприятия были ответственны «за безопасность работы с пилами, с техническими ножницами – на них не должно быть вмятин, трещин, погнутостей» [РГАЭ, Ф. 650. Оп. 1. Д. 819. Л. 1, 54, 77]. В действительности же мало кто получал инструктаж, никто не считал возможным требовать технической проверки инвентаря и техники.
По правилам безопасности в системе сельского хозяйства были запрещены работы и перемещения, включая переправы, в условиях «сильного дождя, снега, тумана, ледохода, при сильном ветре» [Там же, Л. 43]. Анализ материалов по травматизму и авариям внутри хозяйств показывает, что эти правила больше существовали на бумаге. Так, в 1981 г. пострадавших на сельскохозяйственном производстве было 1455 чел., в 1988 г. – 1540 чел.; в те же годы в промышленности республики зафиксировано 586 и 803 несчастных случая соответственно [Травматизм..., 1989, С. 8-9]. Особо не берегли ни технику, ни людей: первую, потому что в совхозах было гарантированное государственное снабжение, техника поступала регуля рно; людей, потому что не было традиции бережного отношения к крестьянину.
Молодежный приток в сельское хозяйство осуществлялся за счет хорошо организованных кампаний, только в конце 1960-х годов в колхозы и совхозы республики было направлено 6,5 тыс. юношей и девушек [Якутская АССР..., 1982, С. 80]. В летнее время на сельскохозяйственных работах ежегодно трудилось более 300 комсомольско-молодежных коллективов. Пропагандировался опыт первичной комсомольской организации совхоза им. П. Алексеева Алексеевского района, объединявшей 274 комсомольца; 70% общественного поголовья скота здесь находилось в руках комсомольцев и молодежи, две трети механизаторов, доярок и телятниц составляли юноши и девушки. Более половины кормов для общественного скота заготавливалось силами молодежи. В совхозе были созданы 12 комсомольско-молодежных ферм, автоколонна, две строительные и одна авторемонтная бригады. ЦК ВЛКСМ отметил комсомольскую организацию совхоза памятным Красным знаменем ЦК ВЛКСМ.
За счет регулярных добровольно-принудительных молодежных наборов в конце 1970-х годов в Якутии лица в возрасте до 30 лет составляли около 40% рабочих совхозов против 23% в 1966 г. [Винокурова, 1993, С. 39], а по специальностям механизаторов и животноводов показатель был еще выше [НА РС (Я), Ф. Р-50. Оп. 59. Д. 143. Л. 41].
«Омоложение» благоприятно сказывалось на возрастной структуре занятых в сельском хозяйстве. Но если в первой половине 1970-х годов около 70% выпускников сельских школ оставалось работать в этой отрасли, то во второй половине и в начале 1980-х годов показатель снизился до 50%. В 1980-е годы отчетливо прослеживалась тенденция трудоустройства молодежи в различных сферах сельского труда, не связанных с выпуском сельскохозяйственной продукции. Так, из 997 сельских выпускников 1984/1985 уч. г., трудоустроенных в сельской местности, в совхозное производство пришли 252 чел.
Несмотря на определенную преемственность в традициях и воспитании, молодые рабочие сельского хозяйства предъявляли другие требования к жизни, особенно те, кто имел среднее образование и был ориентирован на повышение социального статуса. Между тем, несмотря на масштабные мероприятия по обучению и трудоустройству молодого пополнения, в республике не имелось научно обоснованной программы планирования, обеспечения занятости и непрерывности профессионального роста новых работников. Кроме того, закрепление рабочих в совхозах требовало благоприятных условий труда и досуга, достаточно высокого, приближающегося к современным научно-техническим требованиям уровня производства.
Молодежь, которая пополняла ряды животноводов – доярок, скотников, пастухов, сталкивалась с отсутствием производственных условий и перспектив быстрого перехода на современные технологии. Сохранению чрезвычайно высокого числа людей, занятых ручным трудом, способствовали неразработанность основных технических и технологических проблем комплексной механизации применительно к условиям Севера, отсутствие машин и механизмов северной модификации [ОВА МСХ РС (Я), Ф. 55. Оп. 30. Д. 236. Л. 7].
В 1970-х – начале 1980-х годов занятые ручным трудом в совхозах составляли от 77 до 80%, а использующие в работе машины и механизмы – около 20 %. Необходимо подчеркнуть длительное отсутствие положительных сдвигов в этом направлении: в 1975 г. только 8,6% животноводов было занято механизированным трудом, в растениеводстве наблюдался более высокий показатель [НА РС (Я), Ф. Р-52. Оп. 40. Д. 236. Л. 7-8].
Был постоянным дефицит животноводческих кадров. По сведениям Госкомитета Якутской АССР по труду, в течение 1970-х годов ежегодно выбывало до 50% молодого пополнения животноводов. Проверки Минсельхоза ЯАССР в Х пятилетке показывали, что из совхозов увольнялся каждый третий из числа лиц до 30 лет, из прибывших выпускников ПТУ уходило 42,3%. За эту пятилетку из группы механизаторских кадров, где молодежь также была преобладающей возрастной категорией, выбыло 3000 из 3103 подготовленных для совхозов трактористов [Там же, Ф. Р-55. Оп. 30. Д. 834. Л. 12].
В немалой степени текучести кадров способствовали нерациональная организация труда, сохраняющиеся экстенсивные методы работы, не учитывающие высокие физические и психоэмоциональные нагрузки. Не брали во внимание и реальные потребности человека в отдыхе и культурном росте, семейном досуге, необходимость заниматься личным хозяйством. Не учитывалась и половозрастная специфика труда. На молочно-товарных фермах практиковался «растянутый» рабочий день продолжительностью до 13-16 часов с перерывами по 3-4 часа. Рабочие нагрузки особенно возрастали в летний период. При этом здесь трудились преимущественно женщины – до 87% в хозяйствах.
Высокой была текучесть у механизаторов: их труд, сам по себе тяжелый из-за физических перегрузок, осложнялся экстремальной природно-климатической спецификой Якутии и конструктивно несовершенной, не приспособленной к условиям Севера техникой. Из всего поступающего в республику машинно-тракторного парка лишь 4% являлись северной модификацией. Высокая нестабильность механизаторских кадров сохранялась в течение всего периода: в 1971-1975 гг. из совхозов уволилось до 73% подготовленных механизаторов, в 1976-1980 гг. – до 96,7% [Там же].
В официальной отчетности коэффициент текучести рабочей силы в совхозах Минсельхоза ЯАССР обозначался следующим образом: в 1975 г. – 4,5, в 1978 г. – 3,9 и в 1982 г. – 2,7. В реальности, в «живых людях», движение рабочих рук выглядело так: в 1970 г. прибыло 6770 чел., выбыло 6216; в 1975 г. – соответственно 8282 и 7118; в 1976 г. – 11 507 и 9735; а в 1980 г. из хозяйств выбыло 10 145 чел. [Там же, Ф. Р-52. Оп. 40. Д. 624. Л. 32; Оп. 39. Д. 112. Л. 17; Д. 142. Л. 113]. Нехватка кадров массовых профессий – мастеров машинного доения, доярок и телятниц была постоянной, обеспеченность животноводами в районах доходила до 75% от необходимого количества.
Среди сельских женщин в 1970-1980-х годах преобладали представительницы коренных национальностей Сибири и Севера, являясь важнейшей производительной силой в сельском хозяйстве республики. В начале 1970-х годов их доля в общем количестве доярок составляла 92,7%, телятниц – 94,9% и разнорабочих в совхозном производстве – 86% [Винокурова, 1993, С. 62]. В целом в совхозах во всех профессиональных группах, в том числе среди занятых ручным трудом в растениеводстве, была велика доля женщин. Общие показатели таковы: в 1965 г. – 38,2%, в 1967 – 38,7, в 1968 – 39,1, в 1969 – 38,4, в 1970 – 37,5, в 1975 – 34,4 и в 1979 г. – 32,1% [Там же].
По состоянию на 1979 г. среди женщин механизированным трудом занимались только 14,4%, ручным трудом с применением механизмов и машин – 0,5%. Остальная часть – а это 85,1% – работала без применения какой-либо механизации. Соответственно, у молодых женщин был очень низким рейтинг сельскохозяйственных рабочих профессий: по данным на начало 80-х годов только 6% опрошенных старшеклассниц изъявляли желание трудиться в совхозах, у юношей этот показатель составил 30%.
Здесь сыграли роль и другие факторы: небольшой выбор женских рабочих специальностей в сельских ПТУ, специфические физические перегрузки для женщин в сельском хозяйстве из-за климатических условий края. Именно последним объясняется небольшое количество женщин-механизаторов даже во времена самых бурных кампаний по привлечению девушек к подобным профессиям.
С учетом работы в личном подсобном хозяйстве трудовой день для сельского жителя независимо от пола и возраста начинался раньше и заканчивался гораздо позже, чем предполагалось официальным режимом. Много времени отнимал так же неблагоустроенный быт: печное отопление, готовка на дровяной плите, домашняя выпечка хлеба, ручная стирка, шитье рабочей одежды и т.д. На общественном производстве не везде был налажен учет и контроль рабочего времени: порой работники получали оплату только по базовой нагрузке, между тем неучтенного труда или считающегося второстепенным, дополнительным в якутских совхозах было достаточно. Например, с весны наступала особая пора для тех, кто работал в молочном животноводстве: массовый отел, выхаживание новорожденных телят, раздойка молодых коров, перегон из зимних скотопомещений на летники, распределение по летним пастбищам, летнее доение (тоже часто вручную), откорм телят и уход за молодняком.
Нехватку сезонных рабочих рук в сельском хозяйстве пытались компенсировать за счет мобилизации сельских служащих, домохозяек и пенсионеров и даже лиц с ограниченной трудоспособностью [ГАРФ, Ф. 10005. Оп. 1. Д. 435. Л. 2]. На сенокос и уборку урожая выезжали с так называемой шефской помощью работники промышленных предприятий. В течение всего рассматриваемого периода практиковалось привлечение к сезонным сельскохозяйственным работам служащих государственных учреждений городов и поселков, студентов и учащихся. Так, в начале 1970-х только на осеннюю уборку урожая в совхозы республики направлялось до 4 тыс. студентов высших и средних специальных учебных заведений [Там же, Ф. 259. Оп. 46. Д. 88. Л. 2].
В течение всего года свободное время работников якутских совхозов также было заполнено хлопотами по ремонту и подготовке инструментов, рабочей одежды. Необходимость самим изготавливать часть орудий труда, производственного и бытового инвентаря долго была неотъемлемой частью якутской сельской повседневности. В 1965 г. – 1980-е годы здесь оставались дефицитом элементарные вещи: резиновые сапоги, рабочие рукавицы, брезентовый материал и т.п. Такое положение сохранялось в течение практически всего советского периода [ГАРФ, Ф.А-259. Оп. 42. Д. 7666. Л. 13-14; Оп. 45. Д. 148. Л. 8-9].
Необходимо отметить, что переход в совхозы существенно повысил уровень жизни вчерашних колхозников: рабочие совхозов получали заработную плату согласно тарифам, могли пользоваться оплачиваемыми отпусками в любое время, на них теперь распространялись «северные» надбавки. Уже в конце 1970-х – начале 1980-х годов был заметен рост благосостояния работающих в сельском хозяйстве [Аргунов, 1985б, С. 217-230]. Но при этом часть рабочих увидела в социальных гарантиях долгожданное ослабление жесткого принуждения, сопровождавшего советский колхозный труд. Уменьшился общий, коллективный контроль за использованием материального ресурса и рабочего времени. Люди видели, что разбазариваются, списываются значительные средства, нерационально используются имеющиеся силы, усиливается показуха и погоня за «бумажными» достижениями.
На фоне формализации трудового режима, общего снижения производственной дисциплины четко прослеживались признаки эрозии трудовой культуры, сужение мотивации у занятых в сельском хозяйстве. Показательны в этом плане итоги проверки эффективности труда в якутских совхозах, проведенной Комитетом народного контроля Якутской АССР в 1982 г. в разгар сельскохозяйственных работ в одном из районов: «Совхозы за последние два года к 10 августа заготовляют лишь 41,1% сена против установленного Советом министров ЯАССР – 62%». Комитет отмечал отсутствие «подъема после майского 1982 г. и VI Пленума обкома КПСС, посвященных решению проблем сельского хозяйства и принявших известную Продовольственную программу». Кроме резкого (двухкратного) снижения темпов заготовки кормов, даже по сравнению с 1980 г., было указано на стратегически важное для сельской жизни явление: из года в год снижалась площадь выкашивания сенокосных площадей, закрепленных за хозяйствами [НА РС (Я), Ф. Р-50. Оп. 62. Д. 92. Л. 35].
При оценке организационных реформ второй половины 1960-х – 1970-х годов нужно отметить временный положительный эффект перевода в положение рабочих совхозов якутских крестьян. Существенно улучшилось их социальное положение, стал заметно повышаться общий уровень материального благосостояния в якутских селах. На сельских тружеников было распространено государственное социальное обеспечение. Снижение пенсионного возраста, увеличение пенсионных минимумов, введение районных коэффициентов и северных надбавок, расширение санаторно-курортного лечения облегчили жизнь вчерашних колхозников. Благодаря введению гарантированных отпусков, 8-часового рабочего дня, несмотря на спорность его пользы для сельского хозяйства, увеличилось количество свободного времени, что способствовало повышению культурно-образовательного уровня и укреплению семейных отношений.
Сопутствовавший совхозному строительству комплекс государственных мер в некоторой степени сглаживал социальную несправедливость, размывал существенную разницу между общесоюзными темпами развития производства и условиями труда, уровня и качества жизни у народов Якутии. В этом аспекте можно говорить о позитивном, «разряжающем» социальную напряженность значении реорганизации [Аргунов, 1985б, С. 220-221].
Сложное положение в сельском хозяйстве республики тревожило отвечающие за этот участок хозяйственные и советско-партийные органы. Но в рамках сложившейся системы внутригосударственных отношений местные власти не искали самостоятельных путей решения проблем, а прибегали к испытанному методу информирования вышестоящих инстанций и ожидания от них указаний. Многократные ходатайства перед союзным руководством в основном были ориентированы на получение дотаций для нерентабельных хозяйств, средств для дальнейшего технического оснащения и оплаты труда [ГАРФ, Ф. А-259. Оп. 46. Д. 3967].
В последние десятилетия советского периода в сельском хозяйстве Якутии вновь шли организационные поиски. Так, в 1978 г. было образовано агропромышленное объединение (АПО) «Север» для северных районов республики с оленеводческо-промысловым профилем хозяйств. 14 декабря Совет Министров ЯАССР принял постановление «О создании в Якутской АССР республиканского агропромышленного объединения», а в конце 1985 г. был создан Государственный агропромышленный комитет ЯАССР, АПО «Север» было упразднено, затем вновь восстановлено в виде агрофирмы. Продолжалась специализация хозяйств, дальнейшее разукрупнение совхозов, предпринимались попытки межхозяйственной интеграции, создания районных агропромышленных объединений.
Был накоплен определенный положительный опыт применения элементов хозрасчета в масштабах отдельного совхоза или его подразделения. В ряде совхозов успешно применялся коллективный подряд, развивались внутрихозяйственный расчет и материальное стимулирование. Показательно, что в 1977 г. из 77 совхозов Минсельхоза ЯАССР 11 было рентабельных, из них 9 являлись совхозами северной зоны, в которых внедрялись элементы хозрасчета. Это свидетельствовало о значительных резервах северной зоны хозяйствования. В 1985 г. на коллективном подряде работало 385 хозяйственных подразделений, в которые входили 729 растениеводческих и 773 животноводческих бригад и звеньев, они давали 41% валовой продукции растениеводства и 46% животноводства [Винокурова, 1993, С. 18].
Личное подсобное хозяйство (ЛПХ) в Якутии, как и по всей стране, долгие годы рассматривалось как «лишнее», чуждое социалистической природе общества, долженствующее исчезнуть в процессе развития социализма. Несмотря на различные ограничения, регулярные изъятия и притеснения, личные подсобные хозяйства продолжали производить ощутимую долю сельскохозяйственной продукции. В 1965 г. они давали 21, 5%, в 1970 г. – 23, в 1975 г. – 19,6, в 1980 г. – 20,4 и в 1985 г. 20,8% валовой продукции [Якутия за 70 лет, 1987, С. 30]. При отсутствии финансовых дотаций, централизованного, как у совхозов, материально-технического снабжения и ограниченности контингента занятых ЛПХ проявили удивительную экономическую живучесть, обеспечивая пятую часть валовой продукции республики. В сельской местности Якутии при отсутствии рыночных условий ЛПХ выполняли функцию продовольственного самообеспечения.
Известно, что в аграрной сфере страны на этапе «развитого социализма» треть хозяйств производила почти две трети продукции. Система уравниловки в снабжении и подведении итогов финансово-хозяйственной деятельности по всем хозяйствам приводила к тому, что совхозы, добившиеся каких-либо успехов, в прямом смысле кормили нерентабельных соседей, не считая управленческий аппарат. В Якутии второй половины 1980-х годов ряд совхозов был рентабельным, в частности, в 1987 г. они дали 13,5 млн руб. прибыли, но общая прибыль Госагропрома ЯАССР составляла лишь 7,2 млн руб. Введенные с января 1988 г. дифференцированные надбавки, призванные оздоровить и стимулировать сельскохозяйственное производство, превращались в инструмент успешного выкачивания денег из государственного бюджета. Возможно, стремление побольше взять из общественного источника провоцировалось падением объемов производства, пониманием тупиковости прежних отношений и «центробежными», коллективно-эгоистическими интересами.
Механизмы повышения эффективности аграрного сектора Якутии в 1965 – 1980-е гг. так и не были полностью реализованы. Такие критерии и условия существования сельского хозяйства, как рентабельность, учет и контроль за производством на всех уровнях, материальная заинтересованность работников в конечном продукте, не стали приоритетными для хозяйств республики. В результате проблема самообеспечения сельскохозяйственными товарами первой необходимости, прежде всего из категории нетранспортабельных, так и не была решена за весь рассматриваемый период. Так, если в первой половине 1960-х годов колхозы и совхозы республики удовлетворяли потребности населения Якутии в мясе на 70%, в молоке на 50%, картофеле на 25% и овощах на 15%, то в середине 1980-х годов показатели были следующие: в мясе лишь на 48,7%, молоке – на 53,7%, картофеле – на 66%, овощах – на 49,8% и яйцах – на 61%. И в последующие годы эти цифры только снижались [Архив ЯНЦ СО РАН, Ф. 1. Оп. 4. Д. 213. Л. 17].
В целом в 1965 г. – 1980-х годах сельскохозяйственное развитие шло экстенсивным путем: объемы затрат превышали доходы, рентабельность не служила условием для существования и финансирования. Совхозы Якутии терпели большие убытки, которые только за 1971-1985 гг. составили более 333 млн руб. [Народное хозяйство..., 1986, С. 38; НА РС (Я), Ф. Р-52. Оп. 40. Д. 614. Л. 123, 136]. Размер среднемесячной заработной платы работников сельского хозяйства вырос почти в 2,4 раза, а производительность труда увеличилась незначительно [Якутия за 70 лет, 1987, С. 30, 87].
Отсутствие научного подхода к созданию кормовой базы и нерешенность вопросов производственного строительства тормозили прогресс животноводства. Как критическое осмысление региональных земледельческих практик следует оценивать позицию исследователя-аграрника Г.П. Башарина, который на рубеже 1980–1990-х годов, исходя из соображений продовольственной безопасности, призывал вернуться к товарному хлеборобному земледелию. Его оппоненты, скептически оценивающие потенциал хлеборобства, аргументировали ориентацию на кормовое земледелие и на завоз зерновой продукции высокой рискованностью земледелия в условиях Севера, прямой зависимостью всей сельской экономики Якутии от природно-климатических условий. Развитию перспективных отраслей, внедрению ресурсо- и трудосберегающих технологий, качественно новому, гибкому хозяйствованию в немалой степени препятствовали принципы уравнительного финансирования и материально-технического снабжения.
Как следствие, данный этап аграрного развития породил в Якутии новые сложные проблемы не только экономического, но и социального плана. Государственная власть унифицировала форму собственности и систему управления сельским хозяйством края. Административные решения 1960–1970-х годов были направлены на улучшение социально-экономических условий жизни коренного населения, перестройку низкотоварных и убыточных колхозов в ряде районов. Но в череде административно-хозяйственных реорганизаций произошло вытеснение традиционных, исторически привычных форм коллективной организации производства. Это разрушило механизмы передачи социального опыта, деформировало культуру труда на земле и в промыслах, заложив почву для иждивенческой психологии и общественной апатии.
Завершение процесса поселкования, создание крупных совхозов на месте небольших и мелких колхозов окончательно ликвидировало традиционную систему расселения якутов и коренных малочисленных народов Севера, представлявших собой основной контингент аграрной сферы. В частности, в начале 1970-х годов якуты составляли 78% работников сельского хозяйства, а в 1987 г. – 80%. Сельских поселений к началу 60-х годов было более 4000, а в 1989 г. осталось 641. В 1965 г. в животноводстве республики действовали 1702 фермы со средним поголовьем скота – 143 головы, уже к 1975 г. ферм осталось 693, в них содержалось в среднем по 417 голов крупного рогатого скота [Матвеев, 1981, С. 65]. Добровольно-принудительные переселения в колхозные и совхозные села, перекройки границ хозяйств и населенных пунктов, процессы их укрупнений и последующих разукрупнений накладывали свой отпечаток на общественное сознание. До XXI в. у старожилов якутских сел как маркеры социальной травмы сохранились воспоминания о заброшенных малых поселениях, о страхе людей перед тем, что село объявят «неперспективным».
Концентрация аграрного производства привела к исчезновению локальных хозяйственных участков, сложившихся в балансе с природными ресурсами. Ущерб состоял не только в разрушении экологических локальных систем, но и в экономических потерях окультуренного пространства. Проникновение в жизнь совхозов откровенной показухи, приписок и разбазаривания государственной собственности деформировало нравственные ценности в среде сельскохозяйственного труда.
В 1965 г. – 1980-е годы изменился весь облик сельской местности республики. Инвестиции в аграрную сферу были значительными, предоставлялись крупные государственные дотации. Сельское хозяйство республики перевооружилось в материально-техническом плане. Заметно увеличились доходы и качественно вырос уровень жизни тружеников села, что послужило базой общего социального оптимизма, стимулом для персональных рекордов производительности труда. С другой стороны, при реализации государственной аграрной политики руководством был избран административный стиль со всеми вытекающими последствиями. Нерациональная организация труда приводила к постоянным перегрузкам на самых важных участках производства, к дефициту рабочей силы или вынужденной неполной занятости.
Закономерен и остается актуальным вопрос соизмеримости государственных капиталовложений в сельское хозяйство Якутии с производительностью труда и реальной эффективностью производства. Бесспорно, что противоречия скрывались в самой системе советской экономики, рассчитанной на идеологизированное плановое развитие без учета региональных условий ведения сельского хозяйства и личной заинтересованности работников. В целом успехи в производстве сельскохозяйственной продукции в 1965 г. – 1980-е годы были достигнуты за счет крупных дотаций и чрезмерных человеческих трудозатрат.
Одной из тенденций было постепенное снижение численности работающих в аграрном секторе республики. В 1960–1980-е годы доля занятых в сельском хозяйстве составляла от 13 до 11,5% численности всех работающих. Прирост сельского населения за 1975-1985 гг. составил 32,3 тыс. чел., а прирост занятых в основном производстве сельского хозяйства был незначителен. По данным Госкомстата ЯАССР, в 1988 г. в 130 совхозах республики было занято 64,4 тыс. чел., из них на основном производстве 53,5 тыс. чел., включая около 45 тыс. рабочих. Отметим, что в 1975 г., когда весь аграрный сектор стал совхозным, на основном производстве было занято 45,6 тыс. чел. [Винокурова, 1993, С. 25].
В 1988-1989 гг. в русле курса на перестройку всего государственного строя в сельском хозяйстве Якутии начались новые преобразования. В сельских районах происходило разукрупнение больших совхозов, появились новые хозяйства, нередко на базе бывших отделений совхозов, и коллективные предприятия, впоследствии превратившиеся в производственные кооперативы и крестьянские хозяйства, с разделом материальных ценностей и всей собственности бывших совхозов.
_____________________________
Автор статьи: Винокурова Лилия Иннокентьевна, к.и.н., ведущий научный сотрудник отдела истории и арктических исследований Института гуманитарных исследований и проблем малочисленных народов Севера СО РАН.