Реализация государственной аграрной политики в Якутии.

В аграрной истории России период второй поло­вины 1960-х – 1980-х годов занимает особое место, поскольку насыщен событиями. В это время в Якутской АССР начался важный этап экономиче­ского развития: республика превращалась в базу отечественной алмазодобывающей промышленно­сти, увеличивалась добыча золота, угля, слюды. Ускорение темпов индустриального развития вызва­ло рост населения, увеличение удельного веса ра­бочих и служащих в социальной структуре, повы­сило потребность в сельскохозяйственной, особенно скоропортящейся молочной и мясной, продукции аграрного сектора.

Решения мартовского 1965 г. Пленума ЦК КПСС означали новый этап в государственной аграрной политике: предполагалось ввести инновационные подходы в организации производства, обновить технологии, повысить заинтересованность работни­ков в конечной продукции сельского хозяйства. Упразднялись территориальные производственные колхозно-совхозные управления, были восстановле­ны структурные подразделения исполкомов мест­ных Советов, отвечающие за аграрный сектор эко­номики. В русле оптимизации управления сельским хозяйством еще в феврале 1965 г. Совет Министров ЯАССР принял постановление об разукрупнении колхозно-совхозных управлений и создании 14 рай­онных и 1 Северного межрайонного производствен­ных управлений сельского хозяйства.

В Якутии, как и по всей стране, была поставле­на задача усилить борьбу за повышение товарности сельскохозяйственного производства. Но генераль­ная линия в системе хозяйствования в виде идео­логизации аграрного развития оставалась по-преж­нему неприкосновенной. Идеи о нерыночном характере социалистического сельского хозяйства, приоритете формы собственности над экономиче­скими законами функционирования производст­венных отношений заранее ограничивали размеры и характер преобразований в сельском хозяйстве. Одним из способов скорейшего достижения постав­ленных целей виделся перевод существующих кол­лективных хозяйств в государственную форму соб­ственности и полностью на централизованное управление.

При реализации государственной аграрной поли­тики проявилось стремление быстро повысить товарность производства, унифицировать форму собственности и систему управления сельским хо­зяйством. На севере России административное ре­шение совпадало с необходимостью улучшения со­циально-экономических условий жизни коренного населения, неизбежностью перестройки низкото­варных и убыточных колхозов в ряде районов. В 1950–1960-е годы ряд якутских колхозов пережи­ли длительный период социально-экономического упадка. Это явление было расценено как признак окончательной исчерпанности кооперативно-колхоз­ной формы производства.

По стране в 1962-1967 гг. на базе 3842 колхозов было создано 2689 совхозов. Но в докладной запис­ке Минсельхоза СССР за 1967 г. о работе совхозов, организованных на базе экономически слабых кол­хозов, указывалось на трудности, переживаемые этими хозяйствами. В ней, в частности, отмеча­лось, что «одна из главных причин отставания большинства совхозов, организованных на базе колхозов, состоит в том, что после реорганизации этим хозяйствам не оказывалась необходимая по­мощь в укреплении их организационно-хозяйственного состояния и, за исключением повышения оп­латы работников, они оказались даже в более тяжелых экономических условиях» [РГАЭ, Ф. 7486. Оп. 21. Д. 513. Л. 5]. Оказалось, что в районах обра­зования большого количества новых совхозов пока­затель капиталовложений на 100 га сельхозугодий был ниже, чем общесоюзный по совхозам.

Но процесс полного огосударствления сельского хозяйства был уже запущен: в Якутии в 1960 г. было всего 7 совхозов, в 1965 г. – 28, а к 1974 г. все колхозы республики, за исключением рыболовец­кой артели «Арктика», были реорганизованы в сов­хозы. В 1975 г. в республике был 71 совхоз, а во второй половине 1980-х – более 120 за счет орга­низации новых и разукрупнения старых. Мартов­ский Пленум ЦК КПСС (1965 г.) провозгласил курс на интенсификацию сельского хозяйства путем его индустриализации, дальнейшей специализации и концентрации производства. Как показала история, в условиях Якутии оказались применимы два по­следних направления новой политики.

В 1960-е годы совхозное строительство сначала охватило 4 из 10 сельскохозяйственных зон респуб­лики. В них совхозы стали основным поставщиком продукции оленеводства, значительной части про­дукции пушного промысла, клеточного звероводст­ва и коневодства. Такая специализация объяснялась преимущественно северным (21 из 28) расположе­нием совхозов. В центральной пригородной зоне молочно-мясные и овощекартофелеводческие совхо­зы были созданы прежде всего на базе малых мно­гоотраслевых колхозов.

В результате зональной, отраслевой и внутри­хозяйственной специализации сельского хозяйства Якутии сложились следующие производственные типы хозяйств: скотоводческо-промысловый, скотоводческо-оленеводческий, оленеводческо-промысло­вый, скотоводческо-звероводческий, скотоводческо-овощекартофелеводческий. К XI пятилетке специа­лизация сложилась следующим образом: коневодст­вом и животноводством занималось 71 хозяйство, оленеводством – 28, картофелеводством – 15, ово­щеводством – 10, семенным зерноводством – 8 [Якутская АССР..., 1982, С. 11]. Специализация в це­лом отвечала объективным требованиям.

Ведущей отраслью сельского хозяйства Якутии было и до настоящего времени остается животно­водство: в течение исследуемого периода оно давало в среднем 86,6% всей валовой продукции сельского хозяйства. Поголовье крупного рогатого скота с 1966 по 1986 г. увеличилось на 48,7 тыс. голов (табл. 23). Отметим, что при этом так и не были достигнуты дореволюционные показатели: в 1917 г. в сельском хозяйстве Якутии было 487,5 тыс. голов, а в 1986 г. – 396,0 тыс. [Якутия за 70 лет, 1987, С. 23, 36].

С 1970-х годов началась активная работа по за­купкам и продаже племенного скота, искусственно­му осеменению. Специалисты республиканского Госплемобъединения, созданного в 1973 г., занима­лись скрещиванием местных пород скота с сим­ментальской, холмогорской, казахской белоголовой и калмыцкой породами. С 1983 г. проходили экспе­рименты по скрещиванию холмогорской коровы с голштино-фризской, а симментальской — с айрширской. Параллельно проводилась работа по обу­чению кадров для племенной работы, по строительству пунктов искусственного осеменения. Уже к началу 1980-х годов в республике действовало 38 племенных ферм, 121 опорная ферма для пле­менной работы, в которых насчитывалось около 58 тыс. племенных быков и коров [Ковлеков, 1993, С. 75-77]. Только в апреле 1985 г. Совет Министров ЯАССР принял постановление «О мерах по охране и использованию генофонда аборигенного якутского скота», направленное на сохранение адаптиро­ванных к условиям Севера уникальных биологиче­ских признаков исчезающей породы.

Во второй половине 1960-х – 1980-х годах про­изошла большая концентрация ферм, их количест­во сократилось в 2,5 раза. В свою очередь, увели­чилась емкость скотопомещений, совершенствовалось животноводческое проектирование. Если в 1966 г. в одном помещении содержалось 60-70 голов, то в 1980-е годы этот показатель достиг 300-400. Толь­ко за 1975-1985 гг. на селе было построено живот­новодческих помещений на 118 тыс. скотомест, в том числе современный молочный комплекс на 800 мест в пригороде Якутска. Но условия содер­жания крупного рогатого скота по всей республике не соответствовали научно-практическим требова­ниям времени. В 1976 г. в старых деревянных коров­никах, в которых были невозможны реконструкция и механизация трудоемких процессов, содержалось 154 тыс. голов скота [НА РС (Я), Ф. П-3. Оп. 248. Д. 218. Л. 26-27]. Лишь 32% поголовья находилось в типовых помещениях, построенных по общесоюз­ным утвержденным требованиям. Нужно указать, что в производственном строительстве зооветери­нарные и санитарные нормы часто нарушались, в коровниках традиционного (старинного) типа и в 1980-е годы содержалось около половины поголо­вья. Всего чуть более 4% скота было обеспечено комплексной механизацией, большинство помеще­ний устарело морально или пережило сроки физи­ческого износа. В уникальной хозяйственной си­туации Якутии с восьмимесячной зимовкой скота в помещении не было разработок норм площади, воздуха, энергозатрат на обогрев одного скотоместа и т.п.

Несмотря на декларируемое приоритетное внима­ние к сельскому хозяйству после Пленума ЦК КПСС 1965 г., до обеспечения нормальных условий труда в хозяйствах Якутии было еще далеко. В ре­альности работникам сельского хозяйства приходи­лось преодолевать большой объем повседневных трудностей, отнимающих силы и время. Одним из самых «больных» мест в сельском хозяйстве оста­вался высокий удельный вес ручного труда, арха­ичные условия. В изучаемый период особенно тя­желым было положение в животноводстве. Так, выборочная проверка комиссией Верховного Совета ЯАССР ситуации в одном из центральных районов республики – Мегино-Кангаласском показала в 1968 г. следующее: в совхозе им. М. Горького трудо­емкие процессы механизированы только на одной из животноводческих ферм; «большинство скотопомещений старые, сырые, темные. Потолки низкие. Территория вокруг хотонов грязная, унавоженная. <...> Нет мест для хранения, сушки спецодежды и спецобуви. Дояркам давно не выдавали обувь и косынки. Не хватает животново­дов, поэтому не пользуются отпусками или нерегу­лярно» [НА РС (Я), Ф. Р-50. Оп. 59. Д. 144. Л. 8-20].

В соседнем хозяйстве этого же района не было вообще ни одного механизированного скотопомещения. В пяти совхозных коровниках отсутствовало электрическое освещение. Проверяющий записал: «На фермах сыро, грязно, холодно, гуляют сквозняки – нет стекол, лед растаял или вывалился» [Там же, Д. 107. Л. 11]. Судя по документу, в окна совхозного коровника был вставлен лед, как в старину в традиционном якутском хотоне. Как в общественном, так и в личном подсобном хозяйстве многих районов Якутии еще бытовали элементы традиционных производственных технологий, люди часто работали по старинке – на износ. Достойно уважения, что и в подобных условиях рядовые труженики прилагали все усилия, чтобы наращивать объемы товарной продукции. Упомянутый Мегино-Кангаласский район занимал первое место в республике по валовой продукции сельского хозяйства, показатели производительности в ряде хозяйств были выше средних по республике. В совхозе им. Горького кавалеры ордена Ленина М.И. Прибылых и М.С. Яковлева в середине 1970-х получали по 2500–3000 кг молока в год с одной коровы.

Примером самоотверженного труда служили дояры других хозяйств района: П.С. Винокуров, А.З. Калмыкова и др. [Мегино-Кангаласский улус…, 2001, С. 191]. Рабочие совхозов испытывали постоянные физические перегрузки по причине отставания материально-технической базы, отсутствия процессов механизации и электрификации труда. Механизация основных сельскохозяйственных процессов была одной из главных задач аграрного развития после 1965 г. В животноводстве процесс внедрения современной техники и механизмов в соотношении с общим объемом работ выглядел следующим образом: в 1965 г. только на 0,5% была механизирована очистка от навоза, на 0,2% – раздача кормов, на 23,0% – поение скота в помещениях. Определенный прорыв наметился в следующие годы, когда в 1975 г. на фермах очистка была механизирована уже на 17,0%, раздача кормов – на 5,0% и зимнее поение в помещениях – на 68,0%. В 1980-е годы рост показателей кормов остался на этом же уровне, несущественно вырос уровень механизации раздачи воды и очистки от навоза [Винокурова, 1993, С. 40].

К концу 1970-х годов 38% поголовья скота со­держалось во временных и списанных помещениях, 68% в помещениях с ручной очисткой, наблю­дались преждевременный износ и сокращение сро­ков эксплуатации построек [Там же, С. 39]. Во мно­гих хозяйствах людям приходилось работать в условиях минимального комфорта. Даже в стацио­нарных хозяйствах на рубеже 1960-1970-х годов чаще всего отсутствовали санитарно-бытовые помещения, комнаты отдыха. Нередко из дефицитной спецодежды были только халаты для доярок, не хватало элементарного: косынок, мыла, сапог, ру­кавиц, металлических рукомойников [НА РС (Я), Ф. Р-50. Оп. 59. Д. 144. Л. 5]. Рабочие совхозов осо­бенно испытывали неблагоприятное воздействие климатических особенностей Якутии – длительных холодов, зимней пурги, полярной ночи.

Очень скромными оставались условия труда в животноводстве и в летнее время. На производст­венных точках, расположенных вдали от стацио­нарных поселений, часто не было элементарных удобств и благ цивилизации: электричества, лет­него водопровода, бани, досуговых услуг. Обычно такие сезонные участки располагались в традици­онных якутских летниках, сайылыках, где неред­ко сохранялись очень старые жилые и хозяйствен­ные постройки. Работники сельского хозяйства безропотно проживали в таких условиях не один летний производственный сезон.

При низком уровне механизации и формализо­ванной организации труда в официально утвер­жденный 8-часовой рабочий день было сложно вместить необходимый объем работ. Распространен­ным явлением были перегрузки людей на основном производстве: например, в совхозе им. Героя Попо­ва Мегино-Кангаласского района из-за нехватки ра­бочих рук 70% доярок трудилось сверхурочно и без выходных, но дополнительных выплат за это не получали [Там же, Оп. 61. Д. 7. Л. 30]. Не удивитель­но, что за год совхоз терял более 1000 человеко­дней по причине нетрудоспособности, среди забо­левших подавляющее большинство составляли работники животноводческих ферм.

С учетом неудовлетворительных условий труда показательна общая картина здоровья сельских тружеников в 1960-1970-е годы. По информации министерства здравоохранения республики, самы­ми распространенными болезнями рабочих молоч­но-товарных ферм и совхозных механизаторов были хронический гастрит, гипертония, острые респираторные заболевания и осложненные пневмонии. Среди доярок отмечалась высокая доля страдающих полиартри­тами мелких суставов кисти и кост­но-мышечными патологиями [Там же].

Несмотря на все трудности, за счет значительных инвестиций и больших трудозатрат обеспечивалось выполнение плановых показателей. За 1965-1985 гг. валовая продукция сельского хозяйства Якутии увеличилась на 57% (табл. 24). За 20 лет на 36,4% увеличилось производство молока, в основном за счет роста поголовья молочного стада. Наибольшего успеха в повышении молочной продукции добивались на фермах Амгинского, Алексеевского и Вилюйского районов, но средний годовой удой с фуражной коровы по республике держался практически на одном уровне. На фоне невысоких показателей особенно яркими выглядят индивидуальные достижения известных животноводов, чьи высокие надои были обеспечены тщательным уходом за скотом, внедрением разнообразных дополнительных кормов. В рассматриваемый период в Якутии прославились своим трудом дояры-мужчины. Так, дояр совхоза «Амгинский» П.И. Яковлев выступил пионером движения «пятитысячников» на фермах, надаивая ежегодно от одной коровы в среднем по 5240 кг молока, в 1975 г. его личный показатель был 5432 кг при среднем удое 1529 кг по совхозу «Амгинский» [Гаврильев, 2000, С. 36]. Его примеру последовали такие выдающиеся мастера своего дела, как П.Д. Пантилов, П.П. Шарин, Г.Р. Чепалов, Е.А. Федорова, В.Н. Пестряков, Д.Т. Аргунов, М.Н. Готовцев. Последний в 1984 г. от одной фуражной коровы получил почти 5,5 тыс. кг молока, доказав, что в северной республике можно успешно заниматься разведением крупного рогатого скота молочного направления [Сельское хозяйство…, 2018, С. 151, 155].

Темпы интенсификации основного производства в Якутии сдерживались не только низким уровнем комплексной механизации, но и слабой кормовой базой. В 1970–1980-х годах обеспеченность кормами была везде ниже потребностей, в ряде хозяйств достигала лишь 50-70% зоотехнических норм, соответственно оставались низкими среднереспубликанские показатели удоя на молочных фермах – около 1600 кг; средний живой вес одной сдаваемой головы КРС составлял всего 280 кг [ГАРФ, Ф. 259. Оп. 46. Д. 3967. Л. 70]. В 1981-1985 гг. заготовлялось лишь 84% необходимых грубых кормов, отставали работы по культурно-техническому улучшению сенокосов.

В рассматриваемых хронологических рамках проблема кормов осталась нерешенной. В XII пятилетке ставилась задача расширения полеводства и луго-пастбищного кормопроизводства, повышения эффективности использования мелиорированных земель, комплексное освоение долины р. Амга, районов р. Вилюй и Приленской группы районов. Ряд руководителей признавал, что при хозяйском подходе возможно ввести в оборот значительное количество неиспользуемых сельхозугодий [НА РС (Я), Ф. П-3. Оп. 282. Д. 17. Л. 45, 49-52].

В рамках реализации Продовольственной про­граммы СССР 1982 г. в республике были предпри­няты меры по освоению целинных и возрождению заброшенных сельскохозяйственных земель. К про­екту были привлечены комсомольско-молодежные коллективы. Так, среди республиканских ударных комсомольских строек были объекты сельского хо­зяйства Амгинского района [Атлас..., 2011, С. 15]. Пионерной точкой роста стало с. Мэндиги с 10 жи­телями в 1982 г.; через пять лет в селе проживало уже 400 чел., занятых на производстве зерновых и кормовой базы. На базе возрожденного села вырос­ло опытно-производственное хозяйство «Мэндигинское». Силами молодых также был заложен специа­лизирующийся на зернопроизводстве и животно­водстве совхоз «Целинный».

С целью мобилизации руководителей среднего звена и специалистов совхозов в марте 1983 г. был организован Первый республиканский съезд спе­циалистов агропромышленного комплекса Якутии, на котором перед ними были поставлены задачи по скорейшему преодолению продовольственного де­фицита через повышение поголовья скота, решение проблем кормовой базы, расширение ассортимента и увеличение урожайности земледельческих куль­тур.

По программе «Вилюй» было создано 25 луго­мелиоративных отрядов, научно-производственный стационар по луговодству и производству семян, валовая продукция хозяйств зоны увеличилась на 5,8% против 0,5%-го прироста средних общереспуб­ликанских показателей. В одном только Сунтарском районе за 1965-1985 гг. была осуществлена культур- техническая работа на площади 24 600 га, путем раскорчевки леса и кустарников подготовлено зе­мель под пашни 4300 га. Район выполнил также большой объем работ по осушению земель, вводу дождевальных систем орошения. В совокупности было освоено 15 млн руб. капитальных вложений [Сунтарский улус..., 2006, С. 135].

С Продовольственной программой были связаны планы существенного подъема производительности труда и роста валовой продукции основных отрас­лей сельского хозяйства Якутии. Но даже в услови­ях интенсивного «штурма» оставались низкими по­казатели эффективности производства: средняя удойность сохранялась на уровне 1500 кг, нередко случался падеж поголовья, уровень комплексной механизации резко колебался по отдельным хозяй­ствам и смежным районам (от 7 до 20%), медленно осваивались выделенные капиталовложения. Ком­плекс проблем, связанных с подъемом кормовой базы животноводства, интенсификации мясных от­раслей, эффективной мелиорации, так и остался нерешенным [Агропромышленный комплекс..., 1988, С. 28].

За счет государственного снабжения за три по­следние советские пятилетки в хозяйствах полно­стью обновился машинно-тракторный парк: было получено 11 916 тракторов, 11 196 автомобилей раз­ных марок, большое количество комбайнов, раз­личные дополнительные технические средства. Большое количество разномастной техники и малая ее приспособленность к специфическим почвенно­-климатическим условиям республики сильно сни­жали эффективность машинно-тракторного парка. Обычными были простои техники, длительный до­рогостоящий ремонт и списывание за непригодно­стью. Так же сдерживающим фактором выступал медленный рост квалификации механизаторских кадров в хозяйствах.

Основной объем государственных закупок про­дукции обеспечивало животноводство. Так, средне­годовые закупки скота и птицы возросли с 33,6 тыс. т в 1965 г. до 50,9 тыс. т в XI пятилетке, закупки молока и молочных продуктов – с 99,4 тыс. т до 159,7 тыс. т соответственно [Якутия за 70 лет, 1987, С. 30]. С началом эксплуатации с 1970 г. Якутской птицефабрики в республике появилось промышленное производство яиц и птицы, но на первых порах фабрика с трудом справлялась с по­требностями столичного города.

Производство мяса на сельскохозяйственных предприятиях увеличилось за 1961-1985 гг., по сред­негодовым данным, на 14,3 тыс. т в живом весе. Производство молока за данный период выросло в среднем на 57,3 тыс. т [Народное хозяйство..., 1986, С. 57, 59]. Степень эффективности (точнее, экстен­сивности) животноводства показывают критерии продуктивности, например среднегодовая удойность коровы. В совхозах республики за 20 лет этот по­казатель вырос лишь на 327 кг, составив в 1985 г. 1634 кг с одной коровы по республике; при этом себестоимость 1 ц молока выросла на 43,3 руб. Сред­ний удой в совхозах РСФСР в 1985 г. составлял 2387 кг с одной фуражной коровы, значит, при со­хранении настоящих темпов роста даже этого не­высокого по мировым стандартам показателя хо­зяйства Якутии могли достичь только через 40 лет [Народное хозяйство..., 1987, С. 182].

С 1965 по 1985 г. валовая продукция земледелия увеличилась на 16,7 млн руб., расширились посев­ные площади: 73% их прироста было осуществлено за счет кормовых культур. В изменениях структуры посевных площадей проявилась ставшая обычной для северных областей страны тенденция – опережающий рост площадей под кормовые культуры: за 20 лет – на 123%. Массовым было скашивание посевов на силос и на корм в виде соломки. За 20 лет доля зерновых культур сократилась с 57,7% общих посевных площадей до 37,1% [Народное хо­зяйство..., 1986, С. 44].

Именно во второй половине 1960-х годов в хо­зяйствах республики стали активно внедрять выра­щивание картофеля и овощей. За относительно ко­роткий период картофеле- и овощеводство превратилось в прибыльную товарную отрасль с устойчивым ростом продукции. Посевные площади во всех категориях хозяйств за 1965-1985 гг. вырос­ли с 65,2 тыс. га до 110,0, в том числе площади под картофель расширились с 4,7 тыс. до 8,4 тыс. га; площади овощных культур выросли с 0,8 тыс. до 1,2 тыс. га. Рост площадей под зерновые составил менее 8 тыс. га – 40,9 тыс. га в 1985 г. Наибольший прирост площадей был достигнут для кормовых культур в совхозах и других государственных хо­зяйствах – 59,5 тыс. га против 26,6 [Там же].

Продукция растениеводства за 1965 – 1985 гг. вы­росла на 11%; стабильно росли и показатели уро­жайности картофеля и овощей. Положительная ди­намика стала возможной благодаря, во-первых, расширению сортовых посевов, адаптированных к северным условиям, с 6,7% в 1965 г. до 17,4% в 1985 г.; во-вторых, опережающей другие отрасли ме­ханизации трудоемких процессов растениеводства, в том числе широкой механизации полива; в-треть­их, специализации хозяйств на производстве опре­деленной культуры: в конце изучаемого периода на выращивании картофеля специализировались 16 совхозов, на овощах – 11.

Всей республике было известно имя знатного овощевода Героя Социалистического труда Е.И. Новгородовой из совхоза им. Ленина Мегино-Кангаласского района, ежегодно получавшей по 450-500 ц продукции с каждого гектара. В этом хозяйстве существовала известная школа якутских овощево­дов, связанная с именами М.Г. Егорова, Г.С. Самсо­нова, Д.А. Сивцева. В 1970-е годы в совхозе стали получать большую прибыль с внедренных пленоч­ных теплиц под овощные культуры. Хороших результатов добивались картофелеводы совхоза «Якутский» И.Н. Котрус, опытно-производственного хозяйства «Покровское» ЯНИИСХа Г.П. Иванов, чьи коллективы получали с одного гектара по 200 ц клубней при среднереспубликанском показателе от 68 до 82 ц за весь пе­риод 1960 – 1980-х годов [Якутия за 70 лет, 1987, С. 33].

В эти годы выросли объемы и рас­ширилась география выращивания овощей в закрытом грунте: теплич­ные хозяйства работали в Верхоян­ском, Оймяконском, Верхнеколым­ском и Среднеколымском районах с рискованными для товарного расте­ниеводства климатическими условия­ми. Валовая продукция всего расте­ниеводства выросла почти на 54% (табл. 25). При этом существенные сдвиги в производстве и потреблении (даже с учетом удвоения численности населения республики) произошли в нетрадицион­ных отраслях: лучше всех были показатели карто­фелеводства – рост в 2,2 раза, овощеводства – в 2,3 раза. Но зерновые культуры показали рост лишь на 3,5% [Якутия за 70 лет, 1987, С. 33].

Хорошие итоги были получены при внедрении научных разработок. Так, созданный еще в 1956 г. Якутский НИИ сельского хозяйства (ЯНИИСХ) проводил исследования в сфере оленеводства, по проблемам пастбищ и экологии Севера. К концу 1980-х годов ЯНИИСХ объединял более 20 опыт­но-производственных хозяйств, научных стациона­ров и опорных пунктов. В сельскохозяйственной науке был предпринят широкий круг исследований по селекции пород и технологий содержания ло­шадей, крупного рогатого скота и оленей. Были успешно разработаны научные основы окультури­вания почвы, технологии возделывания и повыше­ния урожайности сельскохозяйственных культур. В частности, районированный в 1960-е годы сорт ячменя «Тамми» занял около 90% площади посе­вов этой культуры в Якутии, 60% посевов овса к концу рассматриваемого периода приходились на выведенный в середине 70-х годов сорт «Покров­ский».

Хорошо себя зарекомендовала специализация хо­зяйств, в том числе в традиционных отраслях сель­ской Якутии. Например, в специализированных ко­неводческих хозяйствах добивались 40-60% рентабельности, что в 2-3 раза превышало средне­республиканский показатель. Отрасль всегда была перспективна, и, как показало будущее, не исчер­пала своих резервов за весь ХХ век. Якутская по­рода лошади как биологический вид уникальна по своему генофонду и отличается высоким качеством мясной продукции. При этом коневодство в рес­публике не требует особых затрат и способно функ­ционировать на самых отдаленных и мелких про­изводственных у частках.

Поголовье лошадей выросло по всем категориям хозяйств: в 1966 г. оно составляло 150,6 тыс. голов, а в 1986 г. – уже 196,0 тыс. При этом существен­ный прирост произошел в совхозах: с 52,1 тыс. го­лов в 1966 г. до 167,1 тыс. в 1986 г. Больше всех увеличили конепоголовье в эти годы личные под­собные хозяйства республики: с 1000 голов до 25,3 тыс. [Там же, С. 36-37]. Разведение лошадей концентрировалось в традиционных районах якут­ского коневодства: Лено-Амгинском междуречье, Вилюйской группе районов, в северных Верхоян­ском, Среднеколымском и Абыйском районах. Мяс­ное направление коневодства формировало его структуру: товарную продукцию обеспечивал мо­лодняк, поэтому уже в конце 1970-х годов удель­ный вес кобыл в табуне достигал 57%. Большая селекционная работа была проведена по консолида­ции имеющихся высокопородных экземпляров якутской лошади.

Основное внимание в развитии коневодства уде­лялось увеличению поголовья, улучшению и за­креплению мясных и племенных качеств лошадей якутской породы с ее приспособленностью к круг­логодичному пастбищному содержанию. Многое держалось на профессионализме якутских конево­дов, обеспечивающих круглогодичный уход, вклю­чая осмотр и охрану поголовья, собственными си­лами. Из-за ограниченности кормовой базы для тебеневки лошади содержались раздробленными, разбросанными, порой сильно удаленными от жилых поселений табунами. Зооветеринарные ме­роприятия проводились эпизодически, только в экстренных случаях на борьбу с хищниками моби­лизовывалась дополнительная помощь в виде охот­ников совхозов.

Тяжелый труд табунщиков традиционно высоко ценился в сельских сообществах, особым уважени­ем были окружены опытные мастера, умеющие со­хранить и приумножить конепоголовье. В каждом районе были свои лидеры, известные всей респуб­лике. Так, на рубеже 1970-1980 годов практически полной сохранности взрослых лошадей и высокого делового выхода жеребят добивался лауреат Госу­дарственной премии СССР, орденоносец М.С. Тол­стоухов в колхозе им. Сталина, позже ставшего совхозом им. К. Маркса, Чурапчинского района. От 100 январских лошадей он получал мяса на 60% больше, чем в среднем по району, при этом себе­стоимость конины была почти вдвое ниже среднереспубликанской [Чурапчинский улус..., 2005, С. 130].

Для традиционного занятия коренных народов Якутии, оленеводства, это были непростые времена. С 1960-х годов на отрасли специализиро­вались северные хозяйства республики. Необходимо отметить, что реорганизация в совхозы северных колхозов, расположенных в районах с суровыми природно-климатическими условиями, проходила в сжатые сроки и имела особые последствия. Для северных районов Якутии были характерны терри­ториальная разобщенность, отсутствие коммуника­ций и современного транспорта и, как результат этого, резкое отставание в социально-экономиче­ском развитии.

При реорганизации колхозов Крайнего Севера в стремлении выровнять социально-экономическое положение коренных малочисленных народов, пре­имущественно занятых в оленеводстве и промыс­лах, не была учтена культурно-хозяйственная спе­цифика. Еще сохраняющийся традиционный кочевой образ жизни был объявлен подлежащим ликвидации пережитком и противопоставлен госу­дарственной организации труда.

Следует указать, что сплошная коллективизация закончилась в северной Якутии накануне Великой Отечественной войны, социально-экономические преобразования по укрупнению хозяйств, поселкованию и переводу на оседлый образ жизни были прерваны войной, затем продолжались до конца 1950-х годов, т.е. на Севере около 15 лет шло ак­тивное реформирование уклада жизни. В 1960-е го­ды началась срочная и массовая подготовка пере­вода колхозов в совхозы. Все преобразования сопровождались изменениями административного подчинения, структуры расселения, организации труда и быта людей. В связи с этим можно гово­рить о разрушительном и масштабном воздействии на жизнедеятельность коренных малочисленных на­родов Якутии, социальные и культурные последст­вия которого активно обсуждаются не одно десяти­летие.

Политика перевода на оседлость была начата еще в 1930-е годы, но в 1965 г., по официальным дан­ным, в республике продолжало кочевать более 2 тыс. семей. 30 сентября 1965 г. Совет Министров ЯАССР принял постановление «О мерах по завер­шению перевода кочующего населения на оседлый образ жизни в северных районах Якутской АССР». Через три года Якутский обком КПСС и Совет Министров ЯАССР еще раз рассмотрели вопрос развития коренных малочисленных народов респуб­лики, отметив необходимость неотложных мер, направленных на экономику и культуру. В програм­мы перевода на оседлость кочевого населения были вложены значительные средства. Так, в 1966-1970 гг. на строительство жилья и объектов соцкультбыта в новых поселках потрачено почти 7 млн руб. Но строительство на севере Якутии шло медленно: на­пример, за 1968-1972 гг. вместо запланированных 500 650 м² жилья было введено в строй только 29 300 м² из-за острого дефицита стройматериалов и рабочих-строите­лей. Крайне медленно обустраивались национальные села Абыйского, Аллаиховского, Анабарского, Булунского, Жиганского районов. При этом обнаруживались факты приписок в документах о численности оседлых, заселения жилья лицами не из категории кочевых [Филиппова, 2007, С. 28-29].

Темпы перевода на оседлость в Якутии оценивались центральной властью как неудовлетворительные, поэтому в мае 1976 г. Совет Минист­ров ЯАССР принял постановление «О мерах по завершению перевода на оседлый образ жизни кочующих се­мей народностей Севера». Кочевой образ жизни так и не был полностью ликвидирован в Якутии, поскольку административные меры против ко­чевания не совмещались с сохранени­ем традиционного ведения оленевод­ства и промыслов.

Форсирование перевода на осед­лость на севере Якутии немедленно повлекло за собой негативные последствия: отчуждение женщин и детей от оленеводства, кризис инсти­тута северной семьи, разрыв преемст­венности поколений в местных сообществах, посте­пенное вытеснение языков и культуры северных этносов [ГАРФ, Ф. А-259. Оп. 46. Д. 928, 931; Ф. А-385. Оп. 46. Д. 141]. Сложное социально-экономическое положение коренных малочисленных народов Севе­ра в 1970-1980-е годы неоднократно становилось предметом обсуждения на всех уровнях государст­венной власти. Проводились научные обследования, результаты которых в тот период оседали в папках для служебного пользования, так как вскрывали неблагоприятную картину сужения пространства жизнедеятельности, дискриминации образа жизни, языка и культуры коренных народов Севера [Дон­ской, 2002, 2006].

Материалы ученых легли в основу постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 7 февра­ля 1980 г. «О мерах по дальнейшему развитию эко­номики и культуры районов проживания народно­стей Севера». В постановлении указывалось на необходимость усиленной работы местных властей для завершения перевода кочевых семей на осед­лый образ жизни до 1990 г., разработки генераль­ных планов населенных пунктов в местах традици­онного проживания представителей коренных народов с созданием социальной инфраструктуры и улучшения материально-технической базы олене­водческо-промысловых хозяйств. Последнее поста­новление советского периода о дополнительных ме­рах по экономическому и социальному развитию территорий проживания народностей Севера было принято республиканским правительством 18 де­кабря 1989 г. Несомненно, что разрыв между госу­дарственным видением оленеводства только как экономической отрасли и неотъемлемым правом людей на сохранение культуры, созданной сотнями поколений предков, оставил следы в социальной и культурной сфере.

В 1966 г. во всех категориях хозяйств республики численность оленей составляла 359,3 тыс. голов, в том числе 37,1 тыс. в колхозах. Динамика поголовья была положительной все 70-е годы, достигнув 380 тыс. в 1981 г., но позже снизилась. К 1986 г. в республике было 369,5 тыс. оленей, в том числе в совхозах 329,1 тыс. и в личном владении 36,7 тыс. го­лов [Якутия за 70 лет, 1987, С. 37]. В совхозах Яку­тии в 1960-е годы затраты в оленеводстве окупа­лись более чем в 2 раза, в 1970-е оленеводческие совхозы приносили прибыль около 6 млн руб. в год. Высоких показателей сохранности взрослого поголовья оленей – до 95-97% и делового выхо­да оленят-тугутов до 78-83% добивались такие хо­зяйства, как «Анабарский», «Момский», «Киров­ский», совхоз им. Героя Советского Союза Ф. Ох­лопкова.

В 1971 г. Якутский обком и Совет Министров ЯАССР приняли постановление «О состоянии и мерах по дальнейшему развитию оленеводства в республике» с целью интенсификации отрасли. Од­ним из опорных хозяйств стал созданный на базе отделения в 1974 г. специализированный совхоз «Томпонский». Было построено 250 км изгородей, коралей, практически удвоено поголовье оленей и улучшен их породный состав. Успех хозяйства свя­зан с неустанным трудом оленеводов, в первую очередь новатора П.Е. Погодаева, лауреата Государ­ственной премии СССР, кавалера орденов Ленина и Октябрьской революции. Ежегодно совхоз сдавал 5,5 т мяса высшего сорта (97% от всей сдаваемой мясной продукции), т.е. в 2 раза больше, чем в начале 1960-х годов [Томпонский улус..., 2007, С. 138].

В республике гордились тружениками оленевод­ческих хозяйств, ведь известно, до какой степени отрасль зависима от изменений природных усло­вий, в частности от глубины снежного покрова, насколько тысячные стада уязвимы перед хищни­ками и эпизоотиями. Заслуженным признанием пользовались оленеводы Д.А. Потапов, орденоно­сец, депутат Верховного Совета ЯАССР, который в 1970-е годы в совхозе «Аллаиховский» обеспечил высокий деловой выход тугутов и сохранность стад; кавалер ордена Ленина Х.И. Матвеев и кавалеры ордена «Знак Почета» С.С. и А.С. Константиновы из совхоза «Оленёкский», сохранявшие в сложных за­полярных условиях около 97% вверенного им по­головья [Оленёкский улус..., 2005, С. 205]. Крупней­ший в России оленеводческо-зверопромысловый совхоз «Нижнеколымский» славился знатными оле­неводами Н.А. Дьячковым, В.П. Ягловским, И.И. Слепцовым и др.

В 1960 – 1970-е годы в оленеводстве Якутии уже обозначилась проблема кадров: в отрасли шла ес­тественная возрастная ротация, а заменять пасту­хов совхозных стад становилось все сложнее, не­смотря на гарантированную заработную плату. Выросшая в поселках молодежь видела реальное качество жизни простых оленеводов и охотников. Технологии труда оставались традиционными, практически архаичными. Подавляющая часть чле­нов семей оленеводов, женщины и дети, проживали в поселках, где были школы, детские, медицинские учреждения. С пастухами кочевали женщины, при­крепленные к бригадам, часто состоявшим из род­ственников. Труд кочевниц, названных в офици­альных документах «чумработницами», разделявших все тяготы оленеводческой и промысловой жизни, работавших по 16-18 часов в сутки, к сожалению, так и не был полностью оценен и вознагражден.

Председатель Нижнеколымского райисполкома Н.И. Таврат, депутат Верховного Совета РСФСР и ЯАССР, был в 1970-е годы одним из тех руководи­телей, которые старались создать оленеводам достойные условия труда и быта, внедряли сменное дежурство, чтобы люди могли побыть вместе с семьями в поселках [Нижнеколымский улус..., 2003, С. 198].

Несмотря на просчеты в организации производ­ства, ветеринарного и зоотехнического обслуживания, слабости материального снабжения оленево­дов, потенциал оленеводства был значительным: благодаря трудовым навыкам неприхотливых тру­жеников-кочевников оно на протяжении всего пе­риода оставалось рентабельной отраслью экономи­ки республики. Особенно хороших результатов добивались в 1980-е годы по организации нагула и предубойного откорма, в частности, один рубль, затраченный на откорм, приносил 10 руб. дохода в течение двух месяцев [Наука..., 2005, С. 58].

Испытанием для всех традиционных отраслей в этот период стала промышленная экспансия. Так, только за 1970–1980-е годы площадь оленьих паст­бищ сократилась на 16,5 млн га [Максимов, 1990, С. 13]. Большая часть земельных нарушений на Се­веро-Востоке приходилась на предприятия мини­стерств цветной металлургии и угольной промыш­ленности [РГАЭ, Ф. 650. Оп. 1. Д. 75. Л. 19, 23]. Нега­тивное воздействие индустриального вторжения на территории традиционного природопользования ощутили также охотничье-промысловые и рыболо­вецкие хозяйства Якутии. Бесспорно, деятельность геолого-разведочных экспедиций, включая ядерные взрывы в народно-хозяйственных целях в алмазоносных районах, и функционирование предприятий золотой, олово- и угледобывающей промышленно­сти нанесли громадный урон охотничьей фауне и рыбным запасам республики. Только за 1980-1985 гг. площадь охотничьих угодий сократи­лась на 22 589,7 тыс. га [Народное хо­зяйство..., 1986, С. 80].

Весь советский период Якутия ос­тавалась не только сырьевой кладо­вой страны, но и валютным пушным цехом: пятая часть ценной меховой продукции поступала от промысло­виков республики. Заготовкой пуш­но-мехового сырья – соболя, горно­стая, белки, полярной белой лисы занимались совхозы министерства сельского хозяйства, республиканский потребительский союз «Холбос», про­мысловики-любители. Основными за­дачами устойчивого развития охот­ничьего промысла оставались снаб­жение охотничьим инвентарем и оружием, совершенствование оплаты труда и закупочных цен, забота о поддержке промысловой фауны. Про­водилась так же работа по закрепле­нию угодий за хозяйствами и охотниками. Обеспо­коенный снижением объемов пушной добычи, од­ного из валютных товаров, Совет Министров СССР с 1974 по 1983 г. несколько раз поднимал закупоч­ные цены на пушно-меховое сырье, что позволяло повышать рентабельность отрасли. Но труд охотни­ков практически весь период оставался дорогостоя­щим по материальным и физическим затратам: ин­вентарь, транспорт, оружие, боеприпасы, палатки с железными печками требовали денежных вложений [ГАРФ, Ф. А-259. Оп. 46. Д. 928. Л. 51, 53].

Повышение закупочных цен на серебристо-чер­ную лису оказалось спасительным для звероферм, испытывавших большие трудности, связанные с не­достаточной кормовой базой, нехваткой специали­стов, низким уровнем зоотехнической работы [Там же, Оп. 9б. Д. 1488. Л. 5]. Ежегодно четверть маточно­го поголовья не участвовала в воспроизводстве ста­да, были высокими показатели падежа. Отсутствие квалифицированных технологов приводило к каче­ственным потерям уже на стадиях забоя животных и первичной обработки шкур. Все указанное обусловливало высокую себестоимость продукции кле­точного звероводства в республике.

Основными заготовителями в 1965–1980-е годы оставались совхозы Минсельхоза ЯАССР, но в 1980-е возросла доля госпромхозов, зато сократи­лось участие потребсоюза «Холбос». В целом за пе­риод выросла добыча ондатры и соболя. Если в 1965-1970 гг. добыли 3 718 819 шкурок ондатры и 93 090 соболя, то в 1981-1985 гг. было добыто соответственно 11 890 375 и 478 969 шт., и это без учета осевших в руках частн�